Сокровенная правда (ЛП)

Роман звонит около полудня и сообщает, что Михаила прооперировали и что с ним все будет в порядке. Я вырубаюсь на диване в гостиной почти сразу после этого. Я редко могу спать днем, но, видимо, мозг, наконец-то, получил сигнал от организма, который за последние три дня спал всего пару часов. Когда я просыпаюсь, уже близко к четырем.

— Тебе нужно выпустить эту девушку из комнаты. Она там одна с ума сойдет, — говорит Феликс, проходя мимо меня, и бьет меня кухонной тряпкой по плечу. — И если ты планируешь оставить ее здесь, тебе нужно купить ей какую-нибудь одежду.

Помимо одежды Нины. И обувь.

— Черт. — Я сажусь и провожу рукой по волосам. — Где я могу достать женскую одежду?

— В какой-нибудь магазине. Ну знаешь, такие большие здания, которые называют торговыми центрами.

— Ой, да ты никак стал комиком. — Я встаю. — Может, ты пойдешь и купишь ей что-нибудь?

— Ах нет. Она твоя пленница, поэтому ты и должен ее одевать и кормить. А я уже ее накормил.

— Ладно, хорошо. Я сейчас же пойду. У меня потом встреча с Шевченко.

— Я думал, Шевченко сказал, что не хочет больше иметь с тобой дела. С тех пор как ты пытался отрубить ему руку.

— Он слишком остро реагирует, — бросаю я через плечо, ища свой шлем.

— Так ты не пытался отрубить ему руку?

— Конечно, пытался. — Я поправляю плед, который был небрежно расстелен на диване. — Ты отнес Ангелине обед?

— Нет. Я схожу за ней и отведу на кухню. Ей нужно размять ноги. Но ты должен отозвать Мими, чтобы она могла выйти из комнаты.

— Проследи, чтобы она не убежала.

 — Я свистом подзываю сторожевую собаку, и Мими спускается по лестнице. — И не забудь принести мне информацию, которую я просил. Мне нужно все, что ты сможешь на нее найти. — Я оглядываю комнату. — Где мой шлем?

— В столовой, — говорит Феликс и продолжает вытирать пыль с телевизора.

— Зачем ты это делаешь? Это работа Марлин. Где она?

— Она злится, потому что я отменил наше свидание, поскольку мне пришлось играть тюремщика. Сказала, что берет отгул до конца недели.

— Марлин — моя домработница.

Она не может сказать тебе, что берет отгул на неделю.

Он поворачивается ко мне, уперев руки в бока, и буравит меня взглядом.

— Я делаю ее работу, так что неважно, разве нет?

— Нет. Для меня важно. — Я махаю рукой в знак поражения. — Я ухожу.

Я останавливаюсь посреди магазина и оглядываю километровые стеллажи с женской одеждой. Черт. С чего же начать?

— Вам нужна помощь? — спрашивает сотрудница магазина, вставая рядом со мной.

— Ладно. — Она смеется.