Сокровенная правда (ЛП)

Женщины прячутся под столом в углу и кричат. Паши не видно. Как и его часов и пиджака, на столе их больше нет. Я выхожу из укрытия, стреляю в двух последних мужчин, пытающихся погасить пламя, затем иду через комнату, стреляя каждому из упавших байкеров в лоб. Пока нет дырки в голове считай, что ты умер. Это мой девиз. Он даже рифмуется.

Выйдя из бара, я застаю Павла прислонившимся к капоту своего черного седана, засунув руки в карманы.

— Очень невежливо было с твоей стороны бросить меня одного, — говорю я и хватаю свой шлем.

— Ты сел в лужу. Значит, сам должен был с этим разобраться.

— Не-а. Это была дальновидность. В какой-то момент они бы повернулись против нас. Дрейк уже тянулся за пистолетом, когда я его поджарил.

— Уверен, Роман оценит твою дальновидность, — говорит Павел, садясь в машину.

Судя по тому, сколько раз Роман угрожал мне расправой, когда я звонил ему через час, он этого не сделает. Мой брат до ужаса неблагодарный.

Я выхожу из комнаты или, лучше сказать, камеры.

Мими следует за мной, пока спускаюсь по лестнице, чтобы посмотреть, есть ли что-нибудь поесть на кухне.

Проведя шесть дней в доме Сергея и предприняв еще две неудачные попытки побега, я прихожу к выводу, что мне придется подождать, пока не окажусь на улице, чтобы попробовать еще раз. С сигнализацией и дистанционными замками на всех окнах и дверях, а также с Мими, неотступно следующей за мной, я сочла это место устойчивым к побегу. Феликс, должно быть, угадал ход моих мыслей, потому что вчера утром сказал, что мне разрешено ходить по дому одной.

Наверное, потому что Цербер постоянно ходит за мной по пятам.

Сергей появлялся нечасто. Из того, что я поняла, когда он говорил по телефону, у братвы были какие-то проблемы с итальянцами, и ему нужно заменить людей, пострадавших во время пожара на каком-то складе. Я не смогла уловить всех деталей. Тем не менее я скучаю по нему. Может быть, у меня развивается стокгольмский синдром?

Спустившись вниз, поворачиваю в сторону кухни, Мими рысит за мной, но звук из гостиной заставляет меня остановиться и повернуть голову.

Все огни, кроме лампы у входной двери, выключены, поэтому спустя несколько секунд я замечаю Сергея. Он стоит у дивана, спиной ко мне, и что-то рассматривает на стене напротив.

— Привет, тюремщик, — говорю я и направляюсь к нему.

Он молчит, просто смотрит вперед и поднимает правую руку. Спустя секунду я слышу удар.