Сокровище антиквара

Кока, притворявшийся, что увлеченно разглядывает большие цветные фотографии военных кораблей советской эпохи и какого-то экзотического побережья, сплошь заросшего пальмами, повернулся к ним, многозначительно, нетерпеливо уставясь на Смолина. Казалось, у него даже кончик носа малость зашевелился.

— А вот насчет других вещей с вами Константин Корнеевич хочет побеседовать, — сказал Смолин морскому волку, небрежно рассовывая «покупки» по карманам. — Константин Корнеевич, я вас в машине подожду…

— Сделайте одолжение, — буквально отмахнулся Кока, уже не глядя на него.

"…Поскольку Глыба имел твердые инструкции хотя и торговаться в меру, как положено даже гордым морским волкам, но все же не ломаться до бесконечности, негоция завершилась быстро: уже через четверть часа Кока показался из подъезда, сияющий, словно начищенная зубной пастой серебряная ложка. Плюхнулся на сиденье рядом со Смолиным, улыбаясь мечтательно, прямо-таки одухотворенно.

— Судя по вашему виду, все прекрасно устроилось? — спросил Смолин.

— Прекрасно, — отозвался Кока, все еще пребывая в некоем сладостном расслаблении. — Даже по ценам я его подвинул, не ощутимо, но все же… Вряд ли этот лапоть понял, что у него валялось в серванте столько лет…

— Да где уж им, совкам, — отозвался Смолин с надлежащей дозой презрения к совкам и профессиональной солидарности к своим. — Вас домой забросить?

— Если не трудно.

— Да что ж тут трудного… — протянул Смолин, трогаясь.

Высадив Коку в центре (тот снимал квартиру в довольно престижном доме, поганец), Смолин вежливо распрощался с собратом по ремеслу — глаза бы на него не смотрели, урода! — и как ни в чем не бывало вывел машину со двора. Однако далеко не уехал — метров через сто остановился на обочине, благо запрещающего знака там не имелось, достал телефон и, когда отозвались, сказал кратенько:

— Можно собак спускать…

— Понял, — азартным голосом отозвался Багров. — Незамедлительно, уж будьте уверены!

Отключив телефон, Смолин положил его на пассажирское сиденье, откинулся на спинку кресла и, глядя в зеркальце заднего вида на шикарную башенку из красного и желтого кирпича, вновь усмехнулся холодным, жестким оскалом.

Даже если Кока сейчас куда-нибудь смоется по каким-нибудь делам, это его печальной участи не изменит — менты его примут парой часов позже, только и всего. Как бы там ни было, до темноты повяжут непременно.