Онлайн-библиотека книг
Буквально через пять минут после ухода «покупателей» Глыба снял со стены фотографии, покидал их в сумку, сноровисто протер тряпочкой со скипидаром абсолютно все места, где мог оставить свои пальчики — и навеки из этой квартирки слинял. Квартирка принадлежит, как и изрядное число других, агентству, сдающему их посуточно. Снял ее на сутки вовсе даже не Глыба, а смолинский Гоша, которого ввиду конвейерного потока клиентов никто наверняка не запомнил. Такие дела.
Ах да, Кока еще будет орать, что его в этом увлекательном предприятии сопровождал Василий Яковлевич Смолин, известный также как Гринберг… Вот только господин Смолин-Гринберг с невинным видом заявит, что означенный товарищ брешет, как сивый мерин: он, Смолин, о таком адресе в жизни не слышал, никакого каперанга в отставке не знает, а соответственно, ничего у него покупать не мог — и вообще, он просит оградить его от этого фантазера и враля, поскольку в жизни с этим типом никуда совместно не ездил, ни антиквариат покупать, ни даже водку пить или там девок снимать.
Как говорится, абзац котенку. Разумеется, и в этом случае речь об отсидке не идет — ну, да это и не планировалось изначально. Кока, сто процентов, отмотается — тоже не хлипкий интеллигент, судился четырежды, сидел трижды, в советские времена, как и Смолин — а потому его так просто на нары не упакуешь. Выкрутится, конечно — но в Шантарске ему отныне откровенно не климатит, о чем ему, отпуская после конфискации краденого, и сообщат самым недвусмысленным образом.
Самое смешное, что при обыске наткнутся и на барахлишко, собственноручно добытое Кокой из «татарского кургана». Как мальчик битый, Кока, разумеется, ни словечком не пискнет о сосватавшем ему этот курган Гонзице — он со своим житейским опытом прекрасно понимает, чем такие признания пахнут, и какая разница между одиночным фигурантом по делу и организованной преступной группой, действовавшей с заранее обдуманным намерением.
