Льепхен без зазрения совести дрых на моей кровати. В комнате витал колбасный дух.
На разорванном пакете сиял охлаждающий артефакт. Остатки колбасы были разбросаны по полу.
Хлопок двери не произвел на ящеропса никакого впечатления. Даже когда я нависла над постелью, Лютик только приоткрыл один глаз и зевнул.
– Ты где был? – напустилась я на своего питомца. – Я же волновалась! И эта колбаса была не на один раз.
Зверь нехотя приоткрыл глаза и бросил на меня укоризненный взгляд. Покрытая чешуей морда благоухала колбасой.
Покрывало на постели тоже. Я распахнула окно. А затем подхватила пакет и стала собирать в него остатки колбасы. И только после этого заметила, что рядом с ним лежит еще один маленький сверток.
Я бы трижды подумала, открывать ли его или нет, если бы не знакомая печать.
Гольдберги. Мы же только сегодня виделись! Что еще нужно Симону?
Сначала я развернула маленький листок бумаги. Записка оказалась короткой:
«Если решишься, воспользуйся тем, что в пакете. Я буду ждать тебя в субботу возле моста Роз.
Я отложила листок и, поколебавшись, начала разворачивать ткань. Ого… Такого я еще не видела.
Черная кружевная маска источала магию. Нити силы были сплетены с кружевом столь изящно, что несколько мгновений я не могла оторвать от нее взгляд. В памяти всплыли слова Симона: «По традиции дамы приходят на игру в масках».
Что там она еще умеет? Кажется, Симон говорил, что маска искажает голос…
Я не выдержала и подошла к зеркалу. Прохладное кружево легло на лицо как влитое.
Немного изменился цвет глаз, а форма губ и подбородка теперь ускользали от внимания.
– Лютик! – позвала я.
Голос и правда стал звучать иначе. Если следить за языком и не выдать себя чем-то другим, не подкопаешься.
Льепхену мое преображение не понравилось. Он поднял голову и неодобрительно посмотрел на меня. Маска не могла обмануть чуткий нос зверя. Я сняла ее и села на постель. Лютик тут же положил голову мне на колени, как заправская собака.
Я рассеянно почесала основания кожистых ушей и едва заметный гребень на макушке.
Но как же мне поступить? На раздумья почти неделя.
Большую часть дня в воскресенье я провела на полигоне. Ни одно занятие никогда еще не вызывало у меня столько энтузиазма. Я вспоминала все насмешки Адриана, и мне еще больше захотелось показать ему, чего я по-настоящему стою.
В новую неделю я шагнула с настроем быть тише воды ниже травы. Понедельник прошел образцово.
