Сокровище в пелёнках

Марк говорил Елене, про то, что ребёнок может забрать ту часть силы, которая должна стать его. Вот только откуда он-то узнал об этом? Как же всё сложно, и... не похоже на правду."

"- А насчёт Дилайны, - меж тем продолжала бабуня, как-то сразу поникнув, - так нет её больше. Не знаю, что случилось на самом деле, и кто виноват, но этой ночью она вдруг появилась неподалёку от деревни с ребёнком на руках. Я почувствовала её, но было уже поздно. Жизнь едва теплилась в ней, а когда, услышав детский плач, ты перешла границу миров, так и вовсе.

- Я что сделала? - всё внутри похолодело: не нравились мне её слова.

- Перешла границу, - повторила та с таким видом, словно я спрашиваю очевидное.

- Ты хочешь сказать, что сейчас я нахожусь на той самой мифической Эльтерре, а не на Земле? - всё ещё не могла поверить я.

Да и как вообще в такое можно поверить? Скорее всего, я просто сплю, и мне снится сон. Очень-очень реалистичный сон.

- Да, деточка, ты на Эльтерре, в чём можешь убедиться, выйдя за порог, - я уже собиралась направиться к двери, но та меня остановила, - после нашего разговора, естественно.

- Но этот дом, мои вещи... - указала рукой на плед, укрывавший младенца, - всё то же самое.

- То же, да не то. Вещи я сюда перетащила, когда ты по лесу с Муркой бегала, а дом. Дом он и есть дом - четыре стены, крыша да порог. Ты была в таком состоянии, что на остальное даже не обратила внимания.

- Но деревня, - я всё никак не могла отойти от шока, - деревня тоже на месте.

- А та ли? Разве ты не слышишь? Здесь жизнь бьёт ключом, в отличие от той, что осталась на Земле. И вообще, ты уже не хочешь знать, что стало с Диной?

- Хочу, - устало пробормотала я, плюхнувшись обратно на стул.

- Её сознание померкло окончательно, а тело развеялось, вновь став частью мироздания, -произнесла женщина. - Именно к этому моменту мы и готовились. Этой ночью наш род должен был прекратить своё существование, но план сработал. Малышка жива, ты тоже, так что добро пожаловать в новую жизнь.

- И кем я буду в этой жизни? - накатившая внезапно злость заставила повысить голос.

- Собой, - похлопав меня по плечу, ответила она, - той, которой была рождена.

Старушка взмахнула рукой, и посреди комнаты засеребрился женский образ, в котором не трудно было узнать себя - юбка карандаш, белая блузка, распущенные волнистые волосы, голубые глаза. Но это было ещё не всё. Рядом с первым силуэтом, засеребрился второй.