Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Все бородатые, пропахшие сосновой смолой, не хмурые, но сосредоточенные, и возрастом от тридцати до шестидесяти. Если они и были уголовниками, то не блатными, не уркаганами — воров в законе не заставишь серогонить, жить в жуткой убогости и скрываться в уральской тайге. Скорее всего, шофёры, — одним словом, из простолюдья, но каждый из них сидел в лагере, пережил неволю, конвой, мерзость скотского отношения к себе, ибо всё это обязательно оставляет печать на лице и личности человека, независимо от его интеллекта, прежних условий жизни и воспитания.

Вот этим они были похожи. Русинов сразу отметил, что у двух пожилых, играющих в карты, лёгкая форма шизофрении — характерные навязчивые движения и гримасы. Один то и дело морщил лоб, другой стягивал нос набок и скалил чёрные от чифира зубы. Позже оказалось, что он просто глухонемой…

— Нашёл Кошгару? — наконец спросил Паша — мужик лет пятидесяти, с лицом аскетическим, костистым — больше похож на монаха-схимника, чем на уголовника. Если бы не глубоко посаженные, тяжёлые глаза и не карты в руках.

его можно было бы представить только возле икон…

— Нашёл, — проронил Русинов. Он сидел возле костра и наблюдал за игрой, приглядываясь к серогонам.

— Посмотрел? — Паша, не в пример мужичку, не проявил никаких эмоций.

— Да, посмотрел, — уклончиво ответил Русинов. Паша сдал карты, разобрал свои в огромной и сухой пятерне.

— Лобан! — позвал он. — Ты куда человека отправил?

Лобаном звали знакомого Русинову серогона.

— Как куда? В Кошгару! — с готовностью и смешком откликнулся тот.

 — Проводил до трактора!

Паша вдруг бросил карты на чурку, используемую вместо стола, и наконец обернулся к Русинову. Взгляд был неприятный и какой-то замедленный: верующие люди говорят о таких — великий грешник. К тому же Русинову показалось, что это он был с автоматом у сосны…

— Как ехал? — спросил он.

— От трактора прямо по волоку, — объяснил Русинов. — Вышел на старую дорогу и свернул налево. Ну, и до конца по ней. Там — гора, воронка в основании…

— Конечно, был, — видимо, этот допрос был очень важен для Паши.

 — Взорванная штольня, завалы. Потом ракетная шахта, тоже взорванная. Командный пункт целый, из него идёт квершлаг в подземную полость.

— У тебя выпить есть? — вдруг спросил Паша. Русинов достал бутылку спирта, поставил на чурку. Мужики побросали карты, молча и выжидательно замерли, поглядывая то на Пашу, то на выпивку. Лобан мгновенно кинулся в барак, принёс кружки, стаканы и свежевыпеченный, ещё тёплый хлеб.