Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Русинов прошёл все девять залов, и всюду, независимо от времени, независимо от старости золота, была одна и та же картина. Золото давно утратило ту свою суть, которую придал ему человек: из огромных жертвенных чаш не курился благовонный дым, из кубков, рогов и братин давно никто не пил, никто не ел из золотых блюд, не поднимал над головой выносной крест, не брал в руки золочёные мечи и сабли, не считал монеты, рассчитываясь за товар. Металл снова обратился в металл, хотя ещё сохранял форму. Он был мёртв, ибо мёртвый человек тоже не теряет своего образа…

Последний, девятый зал оказался отгороженным от всех остальных тремя тяжёлыми деревянными дверями.

И после золотой мертвечины Русинов оживился, рванул на себя одну, другую, третью, желая увидеть нечто живое, нестареющее, вечное.

Однако там, под низкими сталактитами, оказались огромные золотые сосуды, почти до краёв наполненные водой. Капли её медленно стекали по каменным сосулькам и с мелодичным звуком падали вниз — одна в три минуты. И наверное, столько же её испарялось за это время, поскольку ни один сосуд не переполнялся.

Русинов осторожно набрал пригоршню воды, чтобы плеснуть себе в лицо, и ощутил, что вместе с влагой в ладонях оказалось что-то невидимое, твёрдое и царапающее, как битое стекло. Он вылил воду меж пальцев и поднёс руки к свету лампочки: алмазы напоминали ледяное крошево.

Вода в этом зале была живее, нежели камни…

Он не помнил, сколько времени пробродил по залам, но когда вернулся к двери, лампы, и так тусклые, стали совсем угасать — аккумуляторы заметно сели.

Он опустился на поленницу слитков, на которых была выбита свастика и паспорт — вес, проба, порядковый номер, — и только теперь понял, что искать больше нечего. То, что называли «сокровищами Вар-Вар», лежало перед ним. Но вместо неуёмной радости и восторга чувствовалась усталость, пустота и какая-то непривычная злость предательски обманутого человека. Дверь тихо отворилась — на пороге стоял старик гой в растоптанных валенках, меховой безрукавке, седенький, добродушный и физически немощный.

— Ну, посмотрел сокровища? — спросил он ласково.

— Посмотрел, — выдохнул Русинов. — И это всё?

— Неужто мало тебе? — тоненько рассмеялся гой.

— Тогда пошли. Нельзя здесь долго сидеть. И так уж худо, поди?

— Пошли! Если желаешь — возьми что-нибудь себе, и пошли, — настойчиво заговорил он. — Возле золота опасно долго-то быть. Я вот сюда почти никогда не вхожу.

Русинов не стал ничего брать, нагнул голову и нырнул в дверной проём.