Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Ольгу мы замуж выдаём, к жениху она поехала.

Он не поверил и в это. А ночью к нему пришёл Виталий Раздрогин. Пробрался так тихо, что не услышала даже Любовь Николаевна. Русинов не спал, просто лежал, вспоминал день, проведённый под солнцем на «необитаемом острове», чтобы отогнать мучительную, как зубная боль, тоску. И, открыв глаза, вдруг увидел рядом исчезнувшего и перевоплотившегося разведчика.

— Мамонт, тебе пора уезжать, — напомнил Раздрогин. — Ты дал слово. Мы своё сдержали, и ты сдержи.

— Сдержу, — подтвердил Русинов.

— Я не могу это решить, — признался он. — Здесь нет моей воли. Ты должен сам понимать, что, пока ты здесь, к тебе притянуто внимание нескольких Служб. За тобой наблюдают, охотятся… Зачем нам лишние хлопоты? Уедешь ты — снимется напряжение.

— А кто мне может позволить остаться?

— Ты мне скажи, зачем тебе этот срок? — доверительно спросил Раздрогин и тем самым как бы разрушил барьер между ними.

— Хочу дождаться Ольгу… Понимаешь, Виталий, мне сейчас нет смысла жить.

— Понимаю, — участливо проронил он. — Но не зови меня старым именем. Того человека нет.

Он склонился к Русинову и прошептал:

— Попроси свою хозяйку. Только она может помочь, больше никто.

— Этого мало, — усмехнулся Виталий. — Если тебе позволят остаться, за мой совет ты мне окажешь услугу.

— Я готов! — оживился Русинов.

— Сейчас в Красновишерске находится твой друг, Иван Сергеевич Афанасьев, — сообщил Виталий. — Он теперь руководит фирмой «Валькирия», вместо Савельева.

— Да… Пока он нам очень нужен. Напиши ему, позови к себе.

— Позову… Какая же это услуга? — насторожился Русинов. — Это же для меня… Я так его ждал… Но я ему должен всё рассказать! Я не могу скрыть!..

— От него — не скрывай, — позволил Виталий. — Пусть знает. Он нужен нам.

Бывший разведчик помолчал — видно, подбирая слова.

— Ты засвечен… Притягиваешь к себе внимание… К тому же на тебе вина перед гоями. Ты всегда был опасным для нас человеком.

— Значит, мне на всю жизнь суждено остаться изгоем?

— Я не знаю твоего рока.

Русинов вдруг спохватился, вспомнив то, что не успел спросить во время допроса в горах:

— Скажи мне, если можешь: почему сам Авега повёл себя так? Почему он выдал себя? Назвался?

— С Авегой это случается, — проговорил Виталий. — Когда долго ходишь по земле свободным, начинает казаться, что вокруг уже не осталось изгоев.