Сокровища Валькирии: Стоящий у Солнца

Телеграфистка приняла телеграмму, объяснила, как отыскать пекарню, и он, в самом деле, прежде чем идти к учителю, купил горячего хлеба: надо было проявлять инициативу, потому что жить в нахлебниках у пчеловода становилось уже неловко, хотя Русинов был уверен, что его держат на пасеке как своеобразного подопытного. Кормят же кроликов в клетке…

Михаил Николаевич оказался дома. Сидел босой на крыльце под навесом, довольно улыбался, а возле него и по нему ползали четверо детей возрастом от двух до пяти лет и поразительно на него похожих.

Веснушчатые, рыжеволосые крепыши, только бород не хватало. Когда вокруг лил дождь, на крыльце было особенно уютно, сухо и чисто. Русинов вручил ему банку с медом, к которому дети отчего-то не проявили никакого интереса, а гостеприимный учитель, напротив, очень ему обрадовался и стал зазывать в дом попить чаю. Русинов отказался, сославшись на дорогу и спешку: можно было опоздать на «голгофу».

– Мед точно вербный? – уточнил Михаил Николаевич.

– Сказал, вербный. – Русинов стоял у края навеса, чтобы не следить по чистым доскам мостков.

– Хорошо! – одобрил учитель. – Лечебный!.. А вы отдыхаете у Петра Григорьевича?

– И сейчас, значит, назад?

– Тогда одну минуту! – Михаил Николаевич ушел в сенцы.

Дети продолжали возиться, словно подрастающие котята, совершенно не обращая внимания на незнакомого человека. Учитель вынес ему поношенные альпинистские ботинки.

– Отвезите Григорьичу, – попросил он. – В прошлом году как оставил, так и не забирает.

Забыл, наверное.

– Хорошо, – согласился Русинов.

– Крепкие еще, не износились… Я ему тут записку сунул!

Он снова сел на крыльцо, и дети тут же облепили его со всех сторон. Русинов распрощался и пошел с учительского двора.

По дороге он раздумывал, читать записку Михаила Николаевича или нет. Слишком уж много приходилось делать того, чему противилась душа, – подглядывать, забираться под чужие замки, окольным путем выпытывать что-то у людей, провоцировать молодую девушку, пользуясь ее откровенностью.

А хотелось вот так, как этот учитель, сидеть босым на крылечке и чтобы по тебе ползали ребятишки, чтобы было сухо, тепло и уютно в дождливую погоду.

Михаил Николаевич либо был великий гурман и знаток медов, что на первый взгляд никак не совмещалось с босым учителем и кучей ребятишек на крыльце, либо он попросту в иносказательной форме дал распоряжение Петру Григорьевичу.