Километров через десять он указал зарастающий осинником волок, идущий с водораздела вниз к реке Вишере. Ехать было опасно: наклоненные деревья стояли повсюду, как медвежьи рогатины, поперек пути в траве лежал колодник, торчали полуобглоданные гусеницами пни. Иногда дорога вообще терялась среди вырубки, но проводник-серогон уверенно показывал направление. Возле разбитого трелевочника он велел остановиться.
– Дальше найдешь сам, но пока не выедешь на хорошую дорогу, все время держись левой стороны, – пояснил он.
– А увидишь старый грейдер, езжай налево. Я там не был, но говорят, километров сорок до зоны…
И, не задерживаясь, вприпрыжку побежал напрямую через бесконечные вырубки. За трелевочным трактором был хорошо видимый, набитый волок. Деревья тащили в попутную сторону, и потому стоптанный и засохший молодняк стоял торчком по ходу движения. Часа два Русинов пробирался по этой страшной, истерзанной земле, словно здесь действительно прогремел когда-то ядерный взрыв. Впереди наконец замаячила стена нетронутого леса, и скоро он выехал на приличную, но почему-то брошенную дорогу с насыпным полотном.
Она была узкая, в одну колею, и неезженая, наверное, со времени, когда тут валили и вывозили лес. И было понятно, что этот грейдер ведет в никуда. Но ведь кто-то строил его! Отсыпал по-хозяйски, с трубами на каждом ручейке, с разъездами через два-три километра! Эта бессмысленная и очень хорошая дорога была мертвой и непроизвольно вызывала опасение, что за любым ее поворотом откроется нечто ужасное, безжизненно-отвратительное, как смерть.
Не зря бывалые серогоны, среди которых наверняка были беглые из лагерей Ивделя, считали Кошгару проклятым местом. Накружившись по вырубкам, Русинов давно потерял и привязку к местности, и ориентиры. Теперь следовало выехать на реку либо ручей, чтобы определиться, где же он находится. На двухверстной карте, когда-то засекреченной, этой дороги не существовало. Он чувствовал близость реки, но мертвая, скрытая в лесах дорога всякий раз уводила его в сторону, будто опасаясь всякого проявления жизни.
Готовясь привязаться к местности, он замерял по спидометру расстояние между ручьями, но миновал километров тридцать, прежде чем увидел впереди заметную высокую вершину горы, а внизу ящикообразное русло Вишеры – другой большой реки тут не могло быть. Он засек первый же ручей и попытался сориентироваться: выходило, что он забрался высоко в горы и сейчас находится в десятке километров от истока Вишеры.
