Больше из любопытства он двинулся вперед, миновал три искореженные металлические перегородки с дверями, после чего галерея сделала поворот на девяносто градусов и уткнулась в открытые стальные двери со штурвальным колесом. За дверями оказался просторный, но с низким потолком зал – по всей вероятности, командный пункт – жестяные короба вентиляции, литые бетонные стены с остатками осыпавшейся от сухости воздуха известки, длинные металлические столы и горы мелкой бумажной трухи, изъеденной крысами. Русинов обвел фонарем стены и остановил луч еще на одной двери, наглухо завинченной штурвалом.
Начинала срабатывать простая человеческая психология: если есть дверь и можно идти дальше – надо идти. Навалившись телом, он стронул колесо и, раскрутив его, толкнул массивную дверь. За нею шел невысокий, облицованный простой шахтной крепью, ход. Луч фонаря тонул в его темноте, а идти было хорошо, не то что в пещерах, под ногами поскрипывал мелкий щебень, и в полном безмолвии этот звук казался оглушающим. Кроме единственной трубы и тонкого кабеля, никаких коммуникаций в туннеле не было, однако воздух при этом казался чистым.
Русинов зажег спичку, стараясь уловить его движение, но пламя горело ровно. Прошагав около полукилометра, он заметил значительный уклон. Через двести сорок шагов Русинов высветил еще одни завинченные двери, но более легкие, чем на командном пункте. Зато открывались они с пронзительным певучим скрипом. И едва он замер, как послышалась звонкая, характерная для мокрых пещер капель. Он включил фонарь и увидел темное зеркало воды перед собой.
Подземное озеро оказалось вытянутой формы с островом посередине: видимо, из свода залообразной пещеры выпала большая каменная глыба. Сразу же за дверями, на бетонной площадке с жестяным козырьком, стояла мощная насосная установка. Металл казался пушистым и мягким от толстого слоя махровой ржавчины. По бетонным же ступеням Русинов спустился к самой воде, кипящей от капели, и забегал лучом по стенам. Уровень в озере закономерно колебался, в зависимости от времени года; блестящие от минерализации стены имели две хорошо различимые «ватерлинии», потому и насосы стояли высоко, почти под сводом.
Маркшейдер хорошо знал расположение пещерного водоема, а значит, наверняка сделал инструментальную съемку до проходки туннеля. Где-то из зала должен быть проход в другой зал или пещеру, имеющую выход на поверхность.
Он снял рюкзак, карабин и с одним фонарем в руке пошел вдоль стен, тщательно исследуя каждую нишу или щель.
