Сокровища Валькирии: Стоящий у Солнца

В непривычной, но ласкающей тело белой одежде, умерший и воскресший, забывший, что следует опасаться людей, он открыто вернулся в дом и лег в постель, словно в детскую зыбку. Засыпая, он думал, что проснется, лишь когда услышит ее шаги, легкий шепот возле самого уха и нестерпимо нежное и вместе с тем жаркое дыхание. Так все и случилось! Только еще волосы щекотали лицо и тонкий запах духов, перебив стойкий и неистребимый больничный дух, напоминал едва уловимую горечь свежей распускающейся березовой листвы.

– Я тебя ждал, – проговорил, он, чувствуя ее губы на своем лице.

– Тише, – прошептала Ольга. – Я боюсь… Такое чувство страха… Будто гнались за мной.

Он не успел договорить, прижал ее к себе и замер – за дверью послышались отчетливые нескрываемые шаги. Ольга перестала дышать. Отворяемая дверь колыхнула воздух, словно ударная волна от взрыва.

– Ольга, иди домой, – отчеканил в темноту тот, кто гнался.

Она не шевельнулась, вдавив свое лицо в его щеку.

– Ничего не бойся! – повторил громко Русинов.

– Я жду, – прозвучало предупреждение.

Он пощадил все-таки их, не включил свет. Незримо выждал, пока Ольга неслышно выйдет из комнаты, и лишь затем, притворив за собой дверь, включил лампочку под потолком.

Русинов сразу понял, на кого из родителей похожа Ольга. Ее отец был высок ростом, уверен в движениях, и эту его представительность портил выцветший на солнце, вылинявший под дождями милицейский китель с капитанскими погонами.

Даже не взглянув на Русинова, он вытащил из-под кровати его карабин, ловко пощелкал на пол патроны из магазина и отставил в угол. Русинов привстал и потянулся к одежде, сложенной на стуле, однако участковый отставил его и профессиональным движением рук ощупал брюки, джинсовую рубашку и куртку. Куртка его заинтересовала, и Русинов стиснул зубы – нефритовая обезьянка и кристалл!..

– Русинов, Александр Алексеевич? – спросил он, подавая ему брюки и рубашку, но не выпуская куртки.

 – Вы арестованы. Вот ордер!

Он прекрасно знал, что Русинов не сумасшедший, не агрессивный маньяк и не окажет сопротивления, а потому пришел один, и пистолет в кобуре оттопыривался у него под застегнутым на все пуговицы тесноватым кителем…

Варберг приехал веселый, деятельный, без тени прошлого испуга, и с ним вместе ожило все население шведского особняка.