Сокровища Валькирии: Стоящий у Солнца

Даже могилу показали…

– Кто же его прихватил с золотом?

– Да отстань ты со своим дурацким Борманом! – разозлился Мамонт. – Будто других проблем нет… Краевед нашелся, юный следопыт. Я тебе говорю: у гоев есть презрение к золоту, понял? Что это значит?

– А что это может значить? – Иван Сергеевич почувствовал, что немного уже отупел от новостей и информации.

– Я тебя спрашиваю! Ты же аналитик!

– Ага, вывалил сначала на меня хрен знает что и спрашиваешь анализ, – обиделся Иван Сергеевич.

 – Дай хоть подумать…

– Это значит, Ваня, что у них есть вещи, которые они ценят! А золото – это так себе, капитал… – Мамонт на миг стал яростным и веселым. – Есть, есть у них еще что-то! Они меня сунули в пещеру, думали, посмотрю и успокоюсь и уеду восвояси… А у меня еще больше вопросов! Я в самом деле теряю разум… Но вот, например, ты знаешь, кто такой Атенон?

– И я не знаю! Но он есть, существует! И только он может позволить войти изгою в сокровищницу! Но почему тогда к золоту меня водил не Атенон? А какие-то исполнители, что-то вроде сторожей… А это значит, есть еще одна сокровищница! Нет, я хоть и изгой, да едал кое-что послаще морковки!

– Погоди, Саня, не горячись, – остановил Иван Сергеевич.

 – Давай выстроим логику ситуации.

– На кой ляд мне ее выстраивать? – спросил Мамонт. – Все и так ясно… Обманули меня! Изгоя можно обманывать. Можно крикнуть ему или показать – вон там свет, иди! Приходишь – опять тьма.

Ты мне скажи лучше, почему у тех, кто охраняет золото, со здоровьем все в порядке, ни один суставчик не вспух? А откуда берутся Варги и Авеги? Чего это их на «голгофах» по две недели распинают? Отчего они слепнут? И что это за соль, которую добывают в пещерах и носят на реку Ганг?!

Перешагнув порог, он наступил на золото…

Попранное ногами, оно лежало всюду и, покрытое слоем пыли, лишь чуть-чуть отблескивало под светом тусклых двенадцативольтовых ламп.

Оно было всякое; этому металлу придавали самые причудливые либо изысканные формы. Его вытягивали в тончайшие сосуды, отливали в тяжелые отшлифованные шары, одетые в замысловатую скань, его обращали в жезлы, в посохи, заковывали в булат, чеканили монету или просто делали слитки, невзрачные, угловатые предметы. Но в любой своей ипостаси золото оставалось золотом – тяжелым, неподъемным грузом.