Сокровища Валькирии: Стоящий у Солнца

К тому же при таких крутых переменах в государстве, когда все разваливается, развалилась бы и эта система, как Институт, как сама Госбезопасность, дышащая на ладан.

Если это была Служба, то существовала она на содержании и под руководством каких-нибудь «мелиораторов». Не исключено, что российско-шведская компания «Валькирия», где оказался Савельев, – всего лишь надводная часть айсберга, эдакий горчичник, отвлекающий внимание от истинного существа дела.

И если это так, то покойный Авега и этот странный «слепой», встречающий восход солнца, – «мелиораторы»…

Этот вывод, всего лишь одна догадка, холодил солнечное сплетение, словно Русинов заглядывал в черную бездонную пропасть…

Надо было каким-то образом сообщить обо всем Ивану Сергеевичу, а лучше вытащить его сюда.

Потому что шея заболела все время озираться по сторонам.

Между тем гостей на пасеке прибыло. Русинов возвращался берегом и, подходя ближе, заметил возле чана женскую фигуру в белом халате. Петр Григорьевич подбрасывал мелкие щепки на тлеющие под чаном угли – опять «варили уху»…

– А вот и рыбак-рыбачок! – обрадовался он.

 – Сейчас и пообедаем! Где ж улов-то твой? Поди, один-то донести не смог?

– Не смог! – отшутился Русинов. – Потому назад отпустил.

Новой гостьей оказалась девушка лет двадцати пяти, и о том, кто она и почему оказалась здесь, говорил не только медицинский халат, но и сухая кожа тонких рук, которые очень часто моют с мылом. Привыкший уже переводить с древнего арийского языка всякое слово, Русинов тут же перевел ее имя Ольга.

«Ол» – «хмельной напиток из ячменя», «га» – движение. Имя ей соответствовало – «бродящее молодое пиво». Делала она все стремительно, с каким-то пузырящимся внутренним азартом – измерила давление лежащему в чане «пермяку», затем сделала ему внутривенный укол розовым шприцем, а затем в несколько минут, с помощью пчеловода, распяла больного на «голгофе». Приспособление для растяжки суставов и позвоночника было нехитрым, но эффективным: «пермяк» облегченно вздохнул, когда к тросам у ног и головы подвесили груз. Петр Григорьевич теперь был на подхвате у профессионального лекаря. На сей раз воды в чане было чуть на донышке. Больного сначала намазали серой, иловатой грязью, похожей на сапропель, затем обсыпали измельченной травой и обложили свежей пихтовой лапкой, оставив открытым только лицо. Пчеловод подбросил дров в огонь, а Ольга погрузила в парящий чан длинный стеклянный термометр.