Сокровище

Потому что в нем читаются не только стресс и тревога, но и затаенный гнев, при виде которого я начинаю гадать, какие причины побудили Джексона захотеть взойти на вампирский престол вместо Хадсона.

От всего этого мне становится не по себе, затем я перевожу взгляд на Хезер и вижу, что она смотрит на меня так, будто кто-то пнул щенка. Или, хуже того, ее саму.

После того как мы прибыли сюда, она ведет себя очень тихо, если не считать ее смеха, когда на нас обрушивались чары ведьм. До сих пор я объясняла это тем, что Мекай так болен, а она, будучи обыкновенным человеком, ничем не может нам помочь.

Но теперь, когда я смотрю, как Иден подходит к Мэйси, которая стоит, повернувшись к стене и крепко обхватив себя руками, мне становится ясно, почему у Хезер такой потерянный вид. После знакомства она и Иден были неразлучны. Правда, это знакомство состоялось только вчера, но все же.

Мне хочется сказать ей, чтобы она не беспокоилась, что Иден и Мэйси просто подруги. Но в том, как Иден обнимает Мэйси – и в том, как Мэйси позволяет ей себя обнять, – есть нечто такое, что я начинаю гадать, что между ними происходит.

И это еще до того, как Мэйси вздыхает, наклоняет голову и прижимается лбом к плечу Иден.

– Хезер… – Я кладу ладонь на ее предплечье, но она стряхивает ее, дернув плечом, и улыбается лучезарной улыбкой.

– Все нормально, – говорит она мне, хотя очевидно, что это не так. – Нам надо беспокоиться о куда более важных вещах.

Мы обе поворачиваемся и смотрим на Мекая. Его щеки сделались чуть менее бледными, чуть менее впалыми, но, взглянув на Лореляй, я вижу ее сокрушенное лицо, и у меня обрывается сердце и начинает немного кружиться голова.

Я вытягиваю руку, чтобы опереться на стену, но тут Хадсон переносится ко мне и притягивает к себе.

– Я думала, что от моей крови будет больше пользы, – тихо произносит Лореляй, и мы словно слышим, как в гроб Мекая забивают гвоздь, и в тихой комнате звон молотка об этот гвоздь отдается убийственным эхом.

Джексон тихо ругается, а Хадсон спрашивает Лореляй:

– Стоит ли нам доставить его в Мир Теней?

– Нет, думаю, моя кровь отодвинула его смерть на более долгое время, чем это мог бы сделать Мир Теней.

Будет разумнее оставить его здесь, – заверяет она нас. – Но я надеялась, что она даст вам больше времени – месяц, может быть, два.

– А сколько у нас времени на самом деле? – выдавливаю я из себя с усилием и болью.

– Максимум две недели. – Она прикусывает губу. – А может, и меньше.

Я знала, что он очень болен.