Сокровище

Который бы не пылал от желания, потребности в нем, любви к нему.

Во мне столько любви, что я больше не могу удерживать ее в себе. Столько любви, что она выплескивается из меня и окутывает Хадсона, притягивая его все ближе.

Она оплетает нас так тесно, что в конце концов я могу ощущать только его и он становится единственным, что я могу слышать, осязать и обонять. Он царапает клыками точку, где бьется мой пульс, снова и снова, и я выгибаюсь, дрожу, горю, жажду его.

– Пожалуйста, – прерывисто шепчу я, будто молясь.

 – Пожалуйста, Хадсон. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Он снова царапает клыками мою кожу. И я снова дрожу и выгибаюсь, пытаясь прижаться к нему еще теснее. В эту минуту я бы забралась внутрь него, если бы могла. Вот как отчаянно мне хочется ощутить его всего, завладеть им всем.

Все прежние заботы сгорают в лучах этой сверхновой, превращающей мою плоть и внутренности в золу.

– Пожалуйста, – повторяю я, только на этот раз это звучит не как призыв, а как приказ.

Видимо, Хадсон понимает это, потому что он издает гортанный смешок.

Шепчет мое имя. А затем его клыки пронзают мою кожу. Меня захлестывает экстаз, когда он начинает пить мою кровь, и заполняет все мое тело с каждым глотком, когда он всасывает ее.

Он пьет, пьет и пьет, так что в конце концов я уже не могу сказать, где кончаюсь я и начинается он. А затем он пьет еще больше.

Этого я и хотела – это и было мне необходимо, – и я прижимаю его к себе крепко-крепко. Наше будущее неопределенно – покрыты мраком даже ближайшие часы.

Но сейчас я могу сказать точно, что еще никогда ни в чем не была так уверена, как в силе притяжения, в огне, в страсти, что связывает Хадсона и меня.

Когда все заканчивается, когда он слизывает струйки крови, вытекшие из моих ранок, он продолжает обнимать меня, поднимает и несет к кровати.

– Я люблю тебя, – шепчет он, когда я распластываюсь на нем.

– Я тоже тебя люблю. Очень.

И хотя мне о многом надо с ним поговорить, хотя есть много вопросов, которые мне ужасно хочется ему задать, я больше не произношу ни слова.

Потому что никто не знает, что принесут нам следующие дни, и я хочу одного – провести их в объятиях парня, которого люблю. А все остальное может подождать.

Остаток ночи мы лежим в объятиях друг друга, пребывая где-то на границе между бодрствованием и сном. Я понимаю, что мне нужно поспать, но не знаю, сколько времени пройдет прежде, чем мы сможем сделать это снова, и не хочу терять ни секунды.