Сокровище

Джексон дергается, будто я ударила его. В темноте я плохо различаю его лицо, но мне не нужно видеть его, чтобы понять, что я снова причинила ему боль. И я спешу продолжить, полная решимости высказать все, что должно быть сказано. Чтобы он понял.

– Я имею в виду, что мы узнали, когда нить этих уз исчезла. Это случилось не сразу, прошло много времени, и, когда это произошло, мы оба были уверены, что ты умер. Ведь я больше не чувствовала тебя – совсем, – а узы сопряжения – это навсегда, все это знают. Поэтому, когда нить наших с тобой уз исчезла, Хадсон и я были потрясены и безутешны.

Мы оба считали, что потеряли тебя, хотя и по-разному. И даже после того, как наши узы сопряжения исчезли, прошло много времени, прежде чем я вообще взглянула на него или он на меня.

– Это неважно… – начинает Джексон, но я сжимаю его лицо в ладонях и заставляю его заткнуться.

– Нет, это важно, – пылко говорю я. – Потому что ты должен знать, что и твой брат, и я очень любим тебя. Ни он, ни я не желали причинить тебе боль, которую мы в итоге причинили.

Мы оплакивали тебя, Джексон, и нам обоим очень тебя не хватало. Любовь, которую мы с Хадсоном испытываем друг к другу… – Я замолкаю и мотаю головой, чувствуя, что на моих ресницах дрожат слезы. – Она начала расти только после того, как мы наконец примирились с тем, что потеряли тебя.

Я делаю глубокий вдох, затем медленный выдох и, попятившись, обхватываю рукой Хадсона, обнимаю его так же крепко, как он всегда обнимает меня.

– Я люблю Хадсона всем сердцем и всей душой, – говорю я им обоим.

 – И знаю, что он любит меня так же. Но если бы кто-то из нас считал, что ты жив, мы с ним ни за что не оказались бы вместе.

Но поскольку эти слова кажутся мне чем-то неправильным уже тогда, когда я их произношу, – ведь Хадсон моя пара и я всегда буду благодарна судьбе за то, что мы нашли друг друга, – я добавляю:

– Во всяком случае, до тех пор, пока мы все не узнали бы, что эти узы сопряжения были фальшивыми и не приняли это. Возможно, теперь мои извинения кажутся тебе нелепыми, возможно, все это представляется тебе совершенно неважным, но мне необходимо, чтобы ты знал, что твой брат не предавал тебя.

И я тоже.

Несколько долгих мучительных секунд они оба молчат, и я невольно начинаю гадать, не сделала ли я хуже. Но тут Джексон обхватывает меня одной рукой, а Хадсона – другой и притягивает нас к себе в групповых объятиях, которых я давно ожидала и наконец дождалась.

– Я вас не винил, – шепчет он, запинаясь на каждом слове.