Сокровище

Но что еще я могу предпринять? Отправиться туда в одиночку? Оставить Хадсона и остальных и попытаться пробраться в Мир Теней без них?

Хадсон ни за что не согласится – и я не стану его винить. Если бы он сам отправился куда-то тайком, чтобы защитить меня, просто потому что, по его мнению, это слишком опасно, я бы никогда не простила его. Как же я могу поступить так с ним – или с остальными моими друзьями?

– Спасибо, – наконец говорю я, нарушив молчание. И кланяюсь моему дедушке, снова ставшему королем горгулий.

Он кивает, но ничего не говорит и больше не пытается отвернуться.

Впервые за долгое время его молчание кажется мне каким-то неловким. Каким-то гнетущим. Впрочем, вероятно, просто из-за мыслей, которые угнетают меня.

Как бы там ни было, я делаю шаг назад. Меня ждут мои друзья – и Мекай.

Я замираю, услышав в его голосе тревогу, которую он даже не пытается скрыть.

– Нет, – отвечаю я, стараясь говорить честно. – Это только на неделю, ну, может, на две. Это нужно только до тех пор, пока мы не вылечим Мекая и не вернем его домой.

Но я не могу взять ее с собой в Мир Теней. Потому что, если там со мной что-то произойдет, я не хочу, чтобы со мной погибла и Корона.

– А ты уверена, что ты отрекаешься от звания королевы именно поэтому – из-за твоего решения отправиться в Мир Теней, а не из-за твоей пары?

– Из-за Хадсона? – вырывается у меня. – При чем тут Хадсон?

На лице Алистера мелькает удивление, но тут же исчезает.

– Должно быть, я ошибся.

– Не думаю, – парирую я.

После того как он избавился от тумана, окутывавшего его мозг в обличье Неубиваемого Зверя, Алистер соображает отлично. И он никак не мог сказать нечто подобное, не имея для этого серьезных оснований. – Скажи мне правду, дедушка. Почему ты решил, что возвращение Короны как-то связано с Хадсоном?

Прежде чем ответить, он смотрит на Кровопускательницу, но ее лицо остается бесстрастным. Алистер вздыхает, затем говорит:

– Потому что закон первородства мешает Двору Вампиров вновь обрести равновесие.

Поскольку церемония отречения от престола еще не состоялась, Хадсон все еще может взять слова об отречении назад, но он отказывается сделать это, потому что это значило бы, что он просит, чтобы отреклась ты… или что он готов покинуть тебя.

Эти слова звучат как взрыв бомбы, и мне приходится напрячься, чтобы не показать, насколько я потрясена.

– Хадсон не покинет меня, – говорю я, когда ко мне наконец возвращается дар речи.