Сокровище морского дракона

И я была бы ему безмерно признательна, если бы он не произнёс это ледяным, равнодушным тоном.

В общем, на корабль спустя сутки я заходила на своих двоих, что не могло не радовать. Правда, охраны вокруг толпилось немеряно, и это не считая очередного артефакта, который навесили мне на шею и запретили снимать. Он полностью закрывал меня от магического поиска, отчего стало совершенно не по себе. Да, я искренне верила, что Карвел меня не бросит, обязательно найдёт, пусть причины, почему я стала для него так важна, были мне неведомы.

Я просто чувствовала, что мы — не посторонние друг другу, что между нами существует какая-то связь. Может, у драконов, как у зместов образуются дружеские пары с людьми? Учитывая, что у них много общего, вполне вероятно.

Эх, жаль, что я стала его слышать только под конец и при таких обстоятельствах, когда было не до разговоров.

Меня заперли в каюте куда большей, чем та, в которой я плыла в Шэллвуд, но стены давили несравнимо сильнее.

Мысли метались, словно загнанные звери, они буквально выгрызали зубами мою уверенность в себе и друзьях. Стало казаться, что всё будет плохо. Что Вирртан с Клеттоном сгинули, что Карвел либо спит беспробудным сном, либо решил, что я всех бросила и предала. Еда, которую приносили трижды в день, не радовала, я вообще не могла на неё смотреть, разве что пила воду.

И только ночью я немного успокаивалась, потому что видела пронзительные синие глаза с вертикальным зрачком и инфернальным сиянием.

Они завораживали, даровали надежду, словно говорили мне: ВЕРЬ. И когда я просыпалась, понимала, что да — вот оно. Это — истинная правда, меня обязательно спасут! Но потом снова накатывало уныние, страх и тоскливая безысходность, от которых, как ни силилась, избавиться не могла.

Я потеряла счёт времени, к моменту прибытия на Эйрон не могла не то, чтобы сказать, какой сейчас день, но даже ногами еле передвигала.

Когда Коннарт увидел меня, нахмурил лоб и строго спросил:

— Ты решила себя извести, лишь бы не выполнить свои обязанности?

Я промолчала — не было сил говорить.

— Как была, так и осталась упрямой самовольной девчонкой! — Не выдержав, повысил он голос. — Родители тебя избаловали, а я теперь должен разгребать последствия!

— Тише, ваше величество, не к лицу вам выходить из себя. — В мою каюту явился Раттард собственной персоной.