Сокровище в пелёнках

- захлопнув рот, я прикрыла его ладонями, для большей уверенности, поскольку «замок», похоже, попался бракованный и язык мой сдержать не смог.

- Мда-а, - протянула пожилая женщина, - чувствую, помучаюсь я с тобой.

А что я? Я ничего. Это всё они - гормоны. Только из-за них мы, женщины, такие эмоциональные. Правда-правда. Бабуне, конечно же, подобное говорить не стала, чтобы не получить очередной нагоняй, поэтому она вновь продолжила свой рассказ... Или всё же байку?

То, что говорила старушка, мало походило на правду, вернее, вообще на неё не походило, но в мыслях засели её слова о том, что иногда ложь, кажется реальнее правды, а правда похожа на ложь, поэтому дальше я слушала не перебивая.

Выводы сделать всегда успею.

На улице закукарекал петух, за ним ещё один, что удивило невероятно. Все дни до этого в деревне стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь чириканьем воробьёв, да воркованием горлиц. Если честно, я реально думала, что кроме нас с бабуней здесь никого нет, но вот, вдалеке, послышалось мычание коровы, затем стук молотка о металл, заквохтали куры и заблеяли козы.

Ничего не понимаю. Почему я раньше тогда этого не слышала?

- Наша сила, полученная от предков, передавалась из поколения в поколение, - продолжила бабуля свой рассказ и пришлось отвлечься от собственных мыслей и предположений, - но лишь в девочках она раскрывалась в полной мере, мальчики же получали только крохи, становясь такими, как твой дед. Зуб заговорить или кровь остановить из небольшой ранки это, пожалуйста, но вот что-то более серьёзное, увы.

Став хранительницей рода, я обрела возможность общаться с духами, они-то мне и поведали тридцать лет назад, что скоро наш род перестанет существовать. Для меня это было ударом. Я столько вложила сил, оберегая потомков, и, выходит, всё напрасно. Но так просто сдаваться не собиралась, и постепенно выяснила, как всё произойдёт, поделившись знаниями с твоей матерью. Именно ей и её дочери суждено было стать последними из рода. Но когда мы, женщины, так просто отступали?

Малышка тихонько завозилась, привлекая наше внимание.

Маленькая ручка взметнулась вверх, но миг спустя опустилась обратно, и начавшееся было похныкивание, прекратилось.

Выдохнув с облегчением, пока ещё не готовая к новым материнским подвигам, я перевела взгляд на старушку, ожидая продолжения.

- Что сидишь? Ешь, давай, - указав на недоеденный пирожок, возмутилась она, и я послушно запихала оставшийся кусок в рот, тем самым вызвав у старушки улыбку, - то-то же.