— Брейк!
Отлетаем друг от друга.
Скидываем перчатки. Пожимаю Максу руку.
— Спасибо.
Мокрые падаем на ринг, чтобы отдышаться.
Ловлю взглядом Катю. На скамейке у кулера.
Она тренируется, вообще? Постоянно рядом где-то трётся.
— Тарханов, а чего ты в боевое самбо не уходишь? Это же тво""e.
— Я думал об этом, Макс. И даже тренился недолго. Но это вопрос смены тренера. Хочу работать только с Бесом. Да у меня и в классике вс""e хорошо, в общем-то."
"— Это бесспорно. Но хочется, да? — смеётся он хрипло, — кулаками месить.
— Есть немного.
— Заходи к нам. Будем спарринговаться. Растяжка у тебя хорошая. Я тебе кик поставлю.
— Заметанно.
С ринга выползаю, как после психотерапии. Убитым, но спокойным.
Подхожу к кулеру, выпить водички.
— Как дела, Маратик? — ухмыляется Катя. — Чего суровый такой? Не улыбаешься.
— Некому, — вздрагивают мои ноздри.
Эмоции начинают возвращаться.
Мало меня Макс умотал!
— Мне поулыбайся.
Смотрю ей в глаза.
Не хочу я тебе улыбаться!
— Ого… — чуть наигранно. — Мокрый какой!
Ловко вцепляется пальцами в резинку шорт.
— Насквозь.
Делаю шаг назад, резинка, вырвавшись, щёлкает по прессу.
— Да не трогай ты меня! — злюсь.
Я обнажен сейчас эмоционально, и сдерживаться не получается.
— Недотрога-Тарханов! — ядовито. — Кто в такое поверит? Пожалуй, что никто!.. — многозначительно играет бровями.
Разворачивается и, виляя задницей, уходит.
Смотрю ей в след.
Мне главное, чтобы Аленка верила.
Но обида на не""e возвращается как приливная волна.
И хочется разной херни наворотить за то, что она уехала с ним!
Но сильнее этого, чувство тревоги.
«Она в порядке?», — пишу Бесу.
«В порядке».
«Когда она вернётся?»
«Возможно, никогда. Это ей решать».
«Да почему?! Что я сделал??»
«Разберёмся, Мар. Не срывай тренировки. Пацаны на тебя равняются».
Никогда.
Никогда. Никогда. Никогда.
Никогда.
Это даже не год, как в прошлый раз.
Меня внезапно скручивает, сердце сбивается с ритма. И сжимается в спазме.
Оседаю на лавочку. Осторожно дышу, прислушиваясь к телу.
Опускаю голову, пряча лицо в ладони.
Возвращайся, пожалуйста! Оно без тебя биться не хочет…
Я уплываю в наши счастливые моменты, выискивая там лекарство.
Люблю… Любимый котёнок… Любимый мальчик… Люблю…
Но становится только хуже. В разы хуже. Я погружаюсь в какой-то тяжёлый непробиваемый коматоз.
Мне хочется лечь лицом к стене, и не видеть никого.
Но вдруг она приедет?
И я ухожу на стоянку, сажусь там на шину. Слепо смотрю вперёд…
Глава 37.
