— Я же просила! — с досадой. — Не нужно…
— А это не мои, Алёна Максимовна, — рычу я. — Передали Вам.
— Кто? — смущённо.
— Вам виднее кому Вы позволяете цветы дарить. Мне, вот, очень интересно. Расскажите?
Не прикоснувшись к букету, садится за стол, прячет лицо в ладонях.
А на окошке в обычном гран""eном стаканчике стоит одинокая ромашка. Чуть растрепанная и короткая. Это та… Я ей в волосы вставлял. Оо… Это немного сбивает яростную ревность и спесь.
Немного. Ненадолго. Мы молчим. Тишина звенит.
— Что с руками?.
.
Лучше б про сердце спросила! Нашла о чем переживать.
Нахрен!
Не успеваю развернуться к двери, как ловит за руку. От удивления даже позволяю усадить себя на кушетку, рядом с этим букетом.
Что-то сердито бормоча себе под нос, Алёна засыпает ссадины банеоцином. А я зависаю на том, как беззвучно двигаются её губы. Помню их вкус Ощущение от них. Она отвечала!
Сжимаю в ответ её кисть, которая держит мою.
Алёна, притормозив с «лечением», поднимает на меня взгляд.
— И чего ухмыляешься? — сердито.
Я ухмыляюсь?
Стискиваю крепче кисть, не позволяя отобрать. Разворачиваю, целую в ладонь.
— Спасибо.
— Марат…
Вытянув пальцы, прижимает настороженно к груди.
Едва держу себя, чтобы снова не сорваться, и не снести е""e. В её глазах мелькает что-то такое горячее на мгновенье, словно эта фантазия у нас общая на двоих. Ноздри трепетно подрагивают, зрачки расширяются.
Рвано выдыхаю. Пульс нарастает. Мышцы напрягаются, готовясь к рывку.
Беги, Ростовская…
— Алёнка, — залетает медсестра Люба.
— Там коллаген привезла доставка. Примешь?
Замирает на полуслове, переводя взгляд с Ростовской на меня и обратно.
Хищник внутри меня, раздражённо делает круг и ложится. Не в этот раз…
Но, мля, бойся!
Глава 8. Галочка"
"После вечерней изматывающей тренировки решаю убить себя ещё немного пробежкой. Мне надо прийти, упасть, отрубиться. Я уже третью ночь уснуть не могу! Вымотан так, что начинаю лажать на тренировках. Концентрация ни к чёрту.
Виновница, конечно же, Ростовская…
Выжимая из себя последний ресурс, максимально ускоряюсь. Круг, второй, третий… Дыхалка отказывает.
Тренеры, стоящие недалеко в кружке, оборачиваются. И, прекратив разговор, наблюдают за моим спринтом.
Добегаю до конца третий круг и падаю на искусственное покрытие футбольного поля. Мокрый… Мышцы дрожат. Легкие горят. Дыхание с шумом вылетает наружу.
— Ну ты машина, Тарханов!
— Мощностей как у белаза.
— Терминатор.
