Вылетаю следом.
— Ты же просто просила не афишировать! — рявкаю я.
— У тебя не получится. У нас не получится. Спасибо, в общем и… не забывай, что ты теперь за старшего, ладно?
— Помню.
Поспешно уходит вперёд.
Мне хочется что-нибудь разнести, чтобы выплеснуть все камни из груди.
— Почему?! — со злостью луплю кулаком в крону куста.
А хочется не в крону, во что-то, что может ощутить выплеск этой энергии.
По дороге в корпус, срываю молодняк турников.
— Час уже как отбой, чего тусуемся?
— Но Беса же нет, — настороженно.
— И что? Режима тоже нет? Я пока за Беса.
Завтра, наверняка, пришлют кого-нибудь временно Бессо заменить.
— Музыку вырубаем, и баиньки, — свирепо обвожу их взглядом.
Убедившись, что все расползлись по комнатам, вырубаю в секции электричество. Ибо — нефиг. С утра у нас по распорядку десятикилометровый кросс. Пусть спят.
Присаживаюсь на подоконник, слепо смотрю в окно. Я даже не знаю, чего я больше сейчас хочу — остыть к ней или чтобы она наконец-то прикипела. Хочу одинаково сильно и того и другого.
Потому что бесит!
— Как Бессо? — пытают мои пацаны.
— Нормально прошло. Без осложнений.
— Когда выпишут?
— Не сказали.
Подходят ближе, отрезая мне пути к отступлению.
— Как у вас с Аленой?
Замолкаю, отворачиваясь в окно.
— Завязывай, Тарханов, а? Ты же знаешь, что мы никому. Просто скажи — хорошо или плохо? — несильно бьёт меня в плечо Шмель.
— А то ты не видишь, что хреново? — фыркает Яша. — За мной…
Подхватывает гитару.
— Куда? — спрыгиваю с подоконника.
— Серенады петь, куда же ещё?
— Яшин, стой! — срываюсь за ним.
Но он уже смывается в холл, падает на диванчик, который как раз за стенкой Алены. Делает своё коронное «брямс» по струнам.
— Яш, ну отбой же, — смотрю на время.
— А кто нам указ? Дай пошалить пока Беса нет, не нуди.
Ромка тихо закрывает двери в мужскую и женскую секцию, оставляя открытой только в тренерскую.
— «Мо""e море, прошу тебя, не выплюни меня на берег, во время очередной бури твоих истерик…»
А, ладно, хрен с ними.
Ложась спиной на стену, сползаю на корточки. С Ромкой подпеваем:
— «Я так давно тебя искал по грязным пресным руслам…».
Входная дверь в корпус открывается. Мы замолкаем. Лишь только Яшин продолжает играть.
Игнорируя наши посиделки, Лис с тренером по легкой атлетике, уходят на второй этаж.
Мы тихонечко продолжаем. Выглядывает Люба.
— Ой, можно, я с вами посижу?
Ромка уступает ей кресло.
— Эх, коктейльчик бы сейчас… — мечтательно вздыхает она, слушая гитару.
