Ни на одной лица толком не видно, но зато на первой хорошо различима татуировка в виде обруча вокруг правого бицепса. Этого слишком мало, чтобы себя обезопасить, но уже что-то. Если сбросить его жене это фото с парочкой скриншотов нашей переписки, Наратову придется попотеть, чтобы затушить грандиозный скандал.
Я нарочно не разглядывала полуобнаженное фото, но все-таки не могла не отметить, что за эти шесть лет он заметно похудел и на его теле даже обозначилось что-то похожее на рельеф. Но до пьедестала, на котором безраздельно властвует Вадим, ему как до Луны и еще дальше.
Но даже такие изменения довольно странные, потому что Сергей всегда с подчеркнутым пренебрежением отзывался обо всех качках, называя их то нарциссами, то альфонсами, то геями, то куколдами. Значение последнего слова объяснил мне тоже он, но я так и не поняла, какая между тем и этим может быть связь.
А сейчас он выглядит как человек, который пару раз в неделю даже напрягается со штангой и иногда делает кардио.
Какой из всего этого может напрашиваться вывод? Ему уже тридцать восемь, цеплять молодых дурочек становится все сложнее, и размахивания портмоне уже недостаточно.
Рина: У меня уже ночь, но тут шторм и, честно говоря, мне не спится.
Сергей:Хочешь, расскажу сказку на ночь?
Рина: Я уже слишком взрослая для сказок.
Сергей: Я знаю сказки для взрослых девочек. Только попроси…
Я сглатываю липкий шершавый комок. Я знаю все о его грязной душонке, но все равно чувствую себя оплёванной каждый раз, когда Сергей запросто вставляет сальные намеки.
Нужно пересилить себя и продолжить разговор, но вместо этого я пишу Данте, что раскручивать Наратова гораздо сложнее, чем разрушить финансовую империю Завольских.
В последнее время мы мало переписываемся. Последнее сообщение, которое я ему отправила и Данте оставил его без ответа, отмечено еще прошлым вторником — почти десять дней назад. Тяжело найти рациональное объяснение, почему меня так выматывает его длительное молчание, но я действительно чувствую себя опустошенной, когда Данте оставляет меня одну.
А, может, в глубине души я знаю ответ, но изо всех сил от него бегаю?
Рина: Почему на твоих фото почти не видно лицо?
Намеренно игнорирую его неуместный пошлый намек. Если и на этот раз не дойдет, придется проехаться чем-то колючим по его изнеженному, раздутому эго.
На этот раз он отвечает не сразу, потому что это еще один вопрос из разряда «ответ имеет значение».
