Солдат чужой войны

– Но это же нормальная еда! – пробубнил один из охранников, не поднимая прозрачного забрала.

Ламберт смерил его презрительным взглядом и, обращаясь к коку, сказал:

– Продолжим. Что это за субстанция?

– Это малиновый мусс, – радостно сообщил тот.

– Что такое малиновый?

– Ну, приготовленный из ягод малины.

– Вы что же, поедаете трупы ягод?

Кок не нашелся что сказать и, распрямившись, беспомощно уставился на сопровождавших его охранников. Так и не дождавшись от них поддержки, он смущенно улыбнулся и спросил:

– Так что, сэр, все это… унести?

– Ну почему же.

– А можно мы посмотрим, как вы едите?

– Конечно. Только мышек сейчас есть не буду…

– Да-да, я помню, – кивнул кок. – В сумерках.

– А какие на судне могут быть сумерки? – подал голос один из солдат.

– Календарные, какие же еще, – невозмутимо ответил ему Ламберт. Затем засучил рукава и под пристальным вниманием незваных гостей начал с невозмутимым видом поглощать еду.

Про себя Ламберт отмечал, что продукты ему подали добротные, однако не подавал виду, что различает их вкус.

Когда все было съедено. Ник с унылой физиономией сказал коку «спасибо» и, прислушавшись к своим внутренним ощущениям, добавил:

– Честно говоря, думал, что сблевану, но вроде обошлось. А теперь идите, я должен отдохнуть и тщательно разложить съеденное на элементарные компонерты.

– Да-да, конечно, – закивал кок и стал собирать посуду.

Дверь закрылась, и наступила тишина. Двигатели судна мерно гудели и несли Ника навстречу неизвестности. Сытое брюхо согревало его беспокойную сущность, и вскоре накатилась блаженная дрема, сменившаяся покрывалом равнодушного сна.

Пробудился Ник через полчаса оттого, что кто-то вошел в его каюту. Мышки в коробке забеспокоились, и Ник понял почему – возле дверей стоял самый настоящий ураец со свинпово-серой физиономией и буравил Ника злыми желтоватыми глазками.

Ламберт сел на кровати и, сняв со стола коробку с мышами, убрал ее на пол.

– Ты почему не стучался? – строго спросил он незнакомца, надеясь сбить его с толку, однако желтоглазый ураец был защищен панцирем генетической злобы и, усмехнувшись во все пятьдесят восемь зубов, молча прошел к столу.

Придвинув стул, он небрежно на него уселся и положил на стол прямоугольную коробочку.

«Неужели опять мыши?» – подумал Ник.