Солдат чужой войны

Какой капиталист откажется от такого? Эдгар не был исключением, хотя, надо признать, прислал Колину письмо с извинениями, в котором объяснил, что выходит из союза в связи с изменившимися обстоятельствами.

Однако Дзефирелли и не думал обижаться – ведь Хубер только давал деньги и не был посвящен ни в какие тонкости организации.

В дверь постучали, затем на пороге возник помощник Колина – Шульц.

– На дальний узел связи, который, как мы предполагали, контролируется урайцами, пришло закрытое послание.

– Закрытое? – удивленно поднял брови Дзефирелли. – Чем же оно закрыто?

– Вашим прежним кодом, сэр.

– Да ну? – Дзефирелли даже покачал головой. Старый код на то и старый, что его уже заменили, однако кто мог в нем разобраться? Не какой-то любитель – это факт. Тут аппаратура нужна, специалисты.

Кто-то, уже самим этим кодом, явно намекал, что посвящен в тайны Дзефирелли и у него к знаменитому агенту есть дело.

– Где файл? – спросил Колин и, взяв со стола стакан с мятным чаем, сделал глоток.

Он все ещё не оправился от недавней простуды.

– Я уже переслал его к вам – на устройство.

– Ах, на устройство. – Колин кивнул, пододвигая к себе компактный приемник, на котором он делал почти всю свою управленческую работу.

– Мне выйти, сэр? – слегка склонившись спросил Шульц.

– Что? Нет, не нужно. Он без аудиозаписи.

Старые кодировочные программы развернули послание, и Дзефирелли начал читать:

«Здравствуй, дорогой Колин.

Никогда не думал, что здешний климат может стать для меня таким холодным. Наверное, я уже болен, поскольку доктора относятся ко мне все внимательнее. Хотелось бы повидаться и привезти тебе чего-нибудь вкусненького, ведь твои запросы мне хорошо известны. Поторопись с ответом, иначе я попаду на лечебные процедуры, а это обидно.

Просто подтверди место, где ты единственный раз наследил».

– Уф! Даже в жар бросило! – произнес Колин, дочитав письмо до конца.

Затем снова отпил лечебного чая и поскреб затылок.

Ну конечно, наследил он на одной из явочных квартир в Лидсбурге. Уходить пришлось спешно, и на полу осталось несколько одноразовых, тоньше листа бумаги, чипов. И на каждом донесения, уже не имевшие на тот момент никакого статуса секретности.

В тот же день Колин сменил свой личный код, а старый, конечно, попал к тому, кому перестал нравиться климат. Прежде нравился, а теперь нет.