Солдат чужой войны

На самом оживленном перегоне Онслейм – Дижанейро, где контрабандисты чувствовали себя спокойно, шестерка «СИ-москито» без опознавательных знаков атаковала конвой, с ходу уничтожив два рейдера, принадлежащих частной охранной структуре. Продемонстрировав серьезность своих намерений, командир отряда «москито» честно предупредил, что ему нужен только один из трех танкеров – тот, команда которого согласится подписать чистосердечное признание.

Капитан одного из судов опередил своих коллег и сдался, остальные два судна были тут же расстреляны – как и было обещано.

Поняв, таким образом, что полное признание и явка с повинной являются единственным шансом к выживанию, команда корабля пустила на борт дознавателей и сдала им всех поставщиков и схему передвижения товаров.

Узнав об этом инциденте, Штейнберг испугался не на шутку. Он опасался, что может лишиться не столько места, но и головы. Однако скандал, не успев разразиться, начал терять основных действующих лиц.

По странному стечению обстоятельств, почти одновременно покончили с жизнью несколько высокопоставленных чиновников, а один из министров регионального правительства захлебнулся в собственной ванне.

Несколько начальников бюро службы безопасности были сняты с постов, а часть «ушла на пенсию» с летальным исходом.

Таким образом, спрут потерял несколько щупалец, однако его голова была спасена. Спустя короткое время Дзефирелли снова появился в кабинете у Штейнберга и принес материал на уже мертвых людей. Он понимал, что это уже не так важно, однако по негласным правилам это считалось «чистой операцией», поскольку весь материал был получен «без давления, во время оформления явки с повинной».

К материалам дела прилагалась пачка счетов, которые должны были быть оплачены департаментом.

– Ты ходишь по лезвию, Колин, – сказал директор, подписывая чеки через один.

– И уже давно, – ответил ему Дзефирелли.

– Откуда ты взял столько денег?

– Мне многие должны, – пожав плечами, ответил агент.

Директор ему поверил, поскольку у Дзефирелли на крючке были десятки толстосумов.

Этот человек мог бы давно уйти на покой и доить денежки цивилизованным шантажом, однако Дзефирелли был прирожденным бойцом и не признавал другого стиля жизни.

– Ну а «москито» и экипажи? Где ты взял эти машины, и кто согласился на них сесть?

– Про машины ничего сказать не могу – разглашению не подлежит, а пилотов, уволенных по выслуге лет, просто навалом. Отличные специалисты, вся вина которых только в том, что им стукнуло тридцать пять.