Солдат чужой войны

«Башня» была единственным местом, где вождь Треугольника мог побыть наедине со своими слабостями, не боясь показаться кому-то недостаточно убедительным.

Потерять двенадцать кораблей было обидно. Обидно вдвойне, оттого что этих потерь можно было избежать. Стоило только прислушаться к мнению камрад-генерала Московиц, – но нет, он сам погнал рейдеры в заготовленную западню, и подлые англизоны сделали свое дело.

Последним драматическим действием было уничтожение очень дорогого спутника «Апач».

На него возлагались большие надежды – этот аппарат мог определить фактическое наличие в районе вражеских кораблей, однако противник знал об этом, и чудо-спутник был уничтожен точным выстрелом. Прежде такой чистой работы за флотом англизонов не замечалось.

«Наверное, мы достали их окончательно, – сам себе повинился Йоган Нагель. – Мы ведем себя слишком нахально, и их терпение лопнуло. Они взялись за нас капитально… Сволочи…» Команданте тяжело вздохнул, и на его глаза набежали слезы.

Йоган жалел себя. Йоган очень себя жалел.

Чтобы немного разогнать печаль, он посмотрел в одно из трех искусственных окон. Первое демонстрировало виды Червонца, планеты с бескрайними степями и живописными лесными массивами, расположенными в поймах рек.

Второе окно «выходило» на заболоченные пространства Судака, идеального места для разведения споровых грибков-галлюциногенов.

А третье демонстрировало искушенному взгляду Нагеля бескрайнюю пляжную пустыню Зуфара с его чередующимися засухами и полугодиями ливней, сопровождаемыми полным затоплением обширных территорий.

В таких условия отлично вызревал маковый карбонад, который в силу своей природной уникальности позволял держать рынок препаратов устойчивого бреда под полным контролем «Нет, ребята, с таким богатством вы меня не спихнете, жирные англизонские собаки… Мы еще повоюем…» – поддержал себя Нагель мужественной мыслью.

Где-то полилась вода, и ее журчание в канализационной магистрали оказалр на команданте дополнительное умиротворяющеедействие В дверь туалетной комнаты постучали.

Нагель не отозвался. Покидать успокаивающую полость «башни» ему не хотелось, однако стук повторился, а затем прозвучал голос Хлои Фарватер:

– Дорогой команданте! Вас ждут на заседании бюджетной комиссии!

– Я помню! – вынужден был отозваться Нагель, однако тут же подумал, что его ответов из-под раковины совершенно не слышно.