Солдат и пес. Книга 1

На рядового Сергеева. А вернее, рядовой Сергеев наткнулся на него. Соломатин был взят с поличным, задержан, изолирован. И… отравлен сообщниками, опасавшимися быть раскрытыми.

Надеюсь, тут у нашего руководства хватит разума аккуратно, без шума и звона попытаться выяснить, кто имел касательство к злополучному стакану с водой. И установлению яда, следы которого наверняка должны в этом стакане остаться.

Впрочем, все это будет без меня, а мне лезть с любопытством не по чину. Хотя… хотя, конечно, тут можно потолковать с Богомиловым, чтобы разузнал.

Можно! Это дело.

Я воспрянул, даже прибавил ход. Это было уже на технической территории, где я без труда обнаружил Бычкова, доложился: так, мол, и так, собак обиходил, вернулся в ваше распоряжение…

Он это воспринял как-то мимолетом, вид имея очумелый. Что и можно понять: без того забот полон рот, так тут еще такая дикая история с Соломатиным, его прямым подчиненным, между прочим. Терок-разборок не избежать, и это при бешеных нагрузках.

— А, Сергеев… Хорошо, что прибыл.

Вот что! Лаборанткам помоги. Они там с анализами возятся, ящик тяжелый, да еще и на цистерну лезть надо. Дуй на эстакаду!

— Есть! — я отправился к железнодорожной ветке.

По пути, естественно, включил мыслительный процесс.

То, что я выше назвал правдоподобным — оно, конечно, так и есть. Но это лишь одна линия расследования. Как она объясняет поспешное бегство завхоза, проникновение того полудурка Шубина, убийство Афонина, отравление собаки?..

Ну разве что завхоз — он тонким нюхом, выработанным на зыбкой почве материальной ответственности, почуял, что пахнет чем-то скверным.

И свинтил. Но и тут странновато! Уж больно резко сорвался. Хотя всякое бывает, может вовсе не в том дело… Стоп! Теперь и я ступаю на зыбкую почву плохих гипотез. Ладно, отложим пока, пусть мысль отлежится, отстоится…

На эстакаде с массивным лабораторным ящиком возилась лаборантка Ангелина. Называть ее Гелей мне решительно не хотелось.

— Ангелина! — окликнул я.

Она подняла голову, улыбнулась:

Очень миловидная особа.

— Здравия желаю! Прислали вам в помощь.

— Очень хорошо. Вас как зовут?

Я не успел ответить. Внезапная, парадоксальная и удивительная мысль яркой вспышкой сверкнула во мне.

Эту мысль я сразу зацепил, как бы повесил на душевный крючок. Теперь не забуду!

Но заниматься ею мне сейчас было некогда. Ангелина, пленительно улыбаясь, смотрела на меня — и я с некоторым умыслом отчеканил лихо и придурковато:

— Ну это для тех, кто в погонах.