Солдат и пес. Книга 1

Иголка и три вида ниток: белая, черная, цвета хаки — всегда присутствуют в солдатском хозяйстве, зачастую подколотые за отворотом пилотки. Армейская служба вообще учит маленьким и очень полезным житейским хитростям, которые потом очень и очень могут пригодиться.

Итак, я взялся за поправку обмундирования, что-то успел, а что-то не успел, когда в дежурке раздался звонок.

Зинкевич, чертыхнувшись, прошел к телефону.

— Да?.. Здравия желаю, товарищ лейтенант! Сергеев? Здесь. Да… К вам? Срочно? Есть…

— Борис, — окликнул он, положив трубку, — тебя Богомилов зачем-то требует.

— Понятия не имею, — сказал я, перекусывая нитку. — Скорее всего, в документах что-то уточнить.

— Да, наверное! Он же у нас бюрократ, канцелярская крыса…

— Это точно… Ладно, пошел.

В кабинете Богомилова я застал рядового Григоряна, флегматично-унылого армянина, родом из какого-то чудовищно высокогорного села, куда вроде бы и автомобильных дорог даже нет. Впрочем, тут врать не буду. Но то, что регион какой-то заоблачный, это точно.

Разговор был достаточно нервный.

— Ну смотри, Григорян, — раздражался лейтенант, тыча шариковой ручкой в картонку-«гармошку» — учетную карточку. Разве может такое быть⁈ Отец у тебя, написано, 1897 года рождения, так?

— Так. А ты 1963-го! Такое бывает?

— Тьфу! Твоему отцу сколько лет?

Григорян пожал плечами.

Разговор грозил быть бесконечным, как струя магнитной плазмы в токамаке.

— Ладно… Чтобы с тобой говорить, Григорян, надо пуд гороха съесть! Понял?

— Все, иди. Потом разберемся. Иди на хер отсюда!

Григорян вышел, лейтенант сел, снял очки, устало протер глаза.

— С ума сойдешь с ними, как там у них документы заполняют… Анекдот!

— Ну, — осторожно сказал я, — у них там долгожитель на долгожителе, мало ли что может быть…

— Ну, в общем… Да черт с ними! Ладно, присаживайся. Да о делах наших скорбных покалякаем, — он усмехнулся, процитировав еще одного армянина, Армена Джигарханяна — в данном случае его роль в фильме «Место встречи изменить нельзя».

Мне предстояло быть основным докладчиком, и я начал с того, как смекнул, что суматоха вокруг части затеяна для отвода глаз… Лейтенант слушал очень внимательно, снимал очки, протирал их тряпочкой, снова надевал… Я старался быть убедительным, вспомнил все аргументы. И Богомилов, похоже, проникся.