Солдат и пес. Книга 1

— Пошли! — рявкнул на повышенном тоне. Но, видно, посчитал, что ситуация требует объяснения. Я узнал, что начальник лаборатории, прапорщик Климовских, вполне хороший, даже отличный специалист своего дела, подвержен нашей народной слабости. Запоями это не назовешь, но может вот так нажраться и безобидно побуянить. Начальство ругается, однако терпит, поскольку спеца такого класса найти трудно…

Пока это объяснение длилось, я успел увидеть и пожарное депо с вышкой, и вот уже показались вольеры, и Гром заметно насторожился, чуя знакомые и незнакомые запахи…

— Ну вот, — старлей указал на небольшое одноэтажное здание казарменного типа, — это наша резиденция и есть.

Последнее он произнес с заметной гордостью.

Мы подошли к зданию, Смольников велел мне подождать, сам вошел внутрь, и я услыхал, как гулкий голос вскричал:

— Встать! Смирно! Товарищ старший лейтенант, взвод вожатых ка…

— Вольно, — перебил Смольников. — Выходи строиться!

Шуршание, звяканье, топот.

— Равняйсь! Смирно! — скомандовал взводный. — Товарищи сержанты и солдаты, в нашем взводе пополнение! Ну, сами видите…

Он представил нас с Громом коллегам, назвал и мне пофамильно присутствующих, сказал, что двое — рядовые Айвазян и Рахматуллин сейчас находятся на проверке постов, еще один — рядовой Табачников — в наряде по КЖ.

— Рядовой Сергеев, встать в строй!

— Есть! — я встал. И Гром со мною рядом, ясное дело.

Взводный отдал еще несколько рутинных распоряжений и отбыл выполнять обязанности дежурного по части, бросив напоследок:

— Зинкевич! Определи Сергеева, его собаку, оформи штатное оружие.

— Есть, — спокойно ответил сержант, как я понял, помкомвзвода.

— Постель и прочее получишь на вещевом складе, если что, ребята подскажут. Эмблемы на петлицах поменяй. Нам тут артиллеристы ни к чему, мы ГСМ-щики… Вольно, разойдись!

Вот тут парни, конечно, обступили меня, забросали расспросами, на которые я отвечал удачно, не теряясь. Не обошлось и без хохм по поводу моего баскетбольного роста:

— Ну, сто девяносто один, девяносто два… — отвечал я наобум, зная, что почти не ошибусь.