Солдат и пес. Книга 1

Я объяснил, что нет, незнаком — прибыл в часть после его увольнения — но слышал от сослуживцев.

— Вот как раз насчет увольнения, — значительным тоном сказала Мария…

И продолжила так: Николай Николаевич был приятелем ее отца. Подружились, можно сказать. Хотя он и не местный… Общались, выпивали в меру. И вот однажды отец пришел домой и сказал примерно так: «Слушай, Таня!..»

— Это мама моя, — пояснила собеседница. — Татьяна Михайловна…

— Александр Сергеевич. Как Пушкин.

Я лишь кивнул, улыбаясь.

Так вот, папа Александр Сергеевич пришел изумленный и сказал, что его приятель Николай забежал проститься: уезжаю, все такое, будь здоров… Но вид и спешка были такие, будто не уезжает, а бежит.

Как будто с ним случилось что-то скверное, и он вынужден покинуть город.

— Вот тут-то я и вспомнила тот разговор, — сказала Мария.

— Да, — молвил я спокойно. — Действительно, странно.

— А вы сами, — она внимательно посмотрела на меня, — ничего особенного не замечали?..

— Да вроде бы служба как служба. Ну, конечно, всякое бывает.

Тревоги, разные ЧП… Но это обычное дело…

Ну и дальше у нас пошел разговор самый рядовой, потом темы для первого знакомства иссякли. Закрыли беседу так:

— Я не знаю, как будет у меня с увольнениями, поэтому ничего обещать не могу. Но когда окажусь свободен, к вам загляну. Надеюсь, вы не возражаете.

Последнее я произнес вежливо, но уверенно.

Я нарочно не стал заводить разговоры про адрес, телефон… угадав, что с Марией это не прокатит. Напротив, она оценит мою скромность.

Книг тоже никаких не стал брать: солдат человек служивый, кто знает, что завтра будет! И в общем, расстались, полные надежд. Я это совершенно точно могу про нее сказать.

Познай самого себя! — настоятельно говорили древние. И были правы. Себя познать труднее, чем кого бы то ни было. Трудно смотреть в глубину своей души правдиво. Все хочешь повернуть то так, то эдак…

Я это к тому, что на обратном пути мне очень захотелось увидеть Ольгу.

Вроде бы чего тут хотеть? — мимо «Союзпечати» не пройти, хочешь-не хочешь.

Но дело в другом. Мне захотелось именно поговорить с ней, хоть парой слов перекинуться. Услышать голос, увидеть ее улыбку…

В таких сложных чувствах я дошагал до перрона… и увидел, что газетно-журнальный ларек закрыт. На сей раз без письменных объяснений. Просто закрыт, и все. Я даже постоял немного, посмотрел. Ну, нет так нет! И я пошел на базу.

По дороге усердно думал над услышанным от Марии, встраивая в цельную картину.