Солдат Империи (СИ)

— Вы не можете… начал было заместитель командира крепости, но умолк, увидев лицо прокурора.

— Сделать выстрел товарищ войсковой старшина[1], не обязанность, а привилегия. Есаул добровольно отказался от неё, чему я свидетель.

Генерал военно-прокурорской службы, внимательно посмотрел на есаула, ища в нём хоть что-то, но то ли он хорошо держал свои эмоции, то ли ему действительно было безразлично, но на лице молодого офицера было лишь безмятежная улыбка, словно он только что проснулся в отличном настроении.

— Товарищ есаул? — Обратился генерал к Соколову, и тот мгновенно повернулся, вытянувшись по стойке смирно.

— Товарищ генерал-майор.

— Пойдёмте, расскажете мне из-за чего сей сыр-бор. А то мне такую глупость в уши льют…"

"В результате, полковник, обычно покрывавший интендантов, написал рапорт об увольнении, а вопросами финансов в крепости занялись специальные люди из финуправления армии, что обещало много ужасных открытий и страшных чудес, всем кто устроил кормушку, из крепости.

В итоге, Владимиру заплатили может и не больше чем положено, но уж точно не меньше, в точном соответствии инструкциям, что составило примерно по месячному окладу на каждого военнослужащего, и даже премии командиру роты, и командиру батальона что тоже случалось нечасто.

На этой волне скандал с полковником если не стёрся, то потерял остроту, и представление Владимира к Алому Знамени, по совокупности заслуг в рейде, восприняли как должное.

Авторитет Владимира и так был достаточно высок, а как для есаула, так и вовсе огромным, но в результате инцидента, стал действительно прочным и егеря приняли его как своего, что очень многое значит для столь закрытого сообщества.

Многие старшие офицеры стали задумываться о том, чтобы пристроить дочерей, или племянниц, что выразилось в ворохе приглашений на различные праздники, где на нём практиковались юные дамы, в стрельбе глазами и психологических операций с помощью демонстрации потенциально достижимых бонусов.

Для шестнадцатилетнего пацана это стало бы тяжким испытанием, но не для человека живущего вторую жизнь.

Владимир спокойно и уважительно общался со всеми, не давая ни малейших надежд, хотя бы потому, что не планировал вообще никаких брачных историй. Ему было и так хорошо, с записной книжкой полной адресов и телефонов интересных дам, не строящих никаких планов, или делающих это деликатно и незаметно. Пока в топе оставались две молодых программистки, вдруг полюбившие Ревель.