Солги мне на удачу

– Соскучился, – тем же хриплым голосом признался канцлер, проложив дорожку из поцелуев по изгибу, и его руки дернули пояс халата, проворно пробираясь под него. – И захотелось снова проснуться утром рядом с тобой…

Я не дала ему договорить, развернулась в кольце рук, обняла за шею и закрыла рот поцелуем. Не хотелось слушать опасные речи и думать о том, какие чувства я вызываю в душе железного канцлера, тоже. Рано еще ему знать, что послушной игрушкой я не буду и остаюсь на этой роли ровно до тех пор, пока мне это удобно и пока сама не решу по-другому.

Арман сразу перехватил инициативу, смяв мои губы и захватив рот. Его ладони тут же распахнули полы халата, скользнули по бедрам и обхватили за талию, усаживая на стол. Вот интересно, такая удобная высота – специально или простая случайность?.. Пальцы Армана поддели завязки трусиков, настойчиво дернули и потянули тонкую ткань, и пришлось приподняться, позволяя избавить меня от единственной детали нижнего белья. Настойчивый поцелуй не прекращался, и тело отозвалось волной жара, ноги сами раздвинулись шире, приглашая продолжить.

И Арман не заставил меня ждать.

Его пальцы нежно провели по мягким складкам, и я невнятно всхлипнула, подавшись навстречу и вцепившись в крепкие плечи. Губы канцлера скользнули по моему подбородку, спустились на шею, покрывая короткими поцелуями, а пальцы продолжали поглаживать и ласкать, то проникая внутрь, то медленно скользя по влажной плоти. Зажмурившись, я погрузилась в чувственное удовольствие, подаваясь навстречу и упершись ладонями в стол.

Ох, хорош-шо… Мм, пожалуй, мне нравится так начинать утро, да… Поцелуи спустились между тем на грудь, шаловливый язык обвел напряженный сосок, пощекотав, а потом губы аккуратно прихватили, несильно сжав. Я охнула в голос, выгнувшись сильнее, царапнула столешницу и приподняла бедра – одних пальцев мне уже было мало…

Арман не стал продлевать изысканную пытку. Убрал руку, и я едва успела поймать разочарованный возглас, а потом к горящей огнем плоти прижался твердый и такой же горячий ствол.

Губы канцлера снова поднялись до моей шеи, ладони сжали попку, чуть приподняв.

– Как же ты мне нравишься такой… – хрипло выдохнул он на ухо, лизнув мочку и дразня легкими нажатиями, не торопясь входить. – Открытой… Страстной… Чувственной…

А потом одним резким движением проник на всю длину, отчего я не удержалась от возгласа, впившись ногтями в каменные мышцы на плечах.