Солги мне на удачу

– Люблю сама решать, мой канцлер, – мурлыкнула ему в губы и, не дав ничего ответить, закрыла рот Армана поцелуем.

И мы продолжили… Я не удержалась, дразня мужчину рваным ритмом, то ускоряясь, почти распластавшись на нем, то двигаясь неторопливо, мучительно плавно, растягивая сладкие мгновения и упиваясь предвкушением. Хотелось фееричного оргазма, так, чтоб до звездочек в глазах, и я надеялась получить его, даже не задумываясь, с чего вдруг меня так развезло сегодня. Губы Армана снова вернулись к груди, а пальцы продолжили изысканные ласки, поглаживая и нежа чувствительное местечко в том же ритме, что двигались мои бедра.

Все вместе слилось в волшебную музыку страсти, ураган эмоций, нараставший с каждым мгновением, и наконец из моей груди вырвался ликующий стон, а реальность рассыпалась на множество сверкающих кусочков. И тут же Арман с низким рыком несколькими сильными толчками догнал, подарив мне еще одну волну, не такую мощную, но все равно пробравшую до самых печенок.

Шевелиться не хотелось. Я лежала на Армане, прикрыв глаза и смакуя последние отголоски, и почему-то весьма некстати вспомнились умелые руки массажиста из купален… Тьфу, наваждение.

У меня и так есть очень неплохой любовник, и пока менять его не собираюсь. Лезет же всякое в голову, а? Пальцы Армана зарылись в мои растрепанные волосы, легонько поглаживая, я слушала, как под щекой еще учащенно бьется его сердце, и ощущала себя… удовлетворенной. Да, именно так. Сытой и довольной, как кошка, облопавшаяся сметаны. Только вместо сна потянуло на разговоры.

– О чем ты мечтаешь, Арман? – спросила, приоткрыв глаза и глядя на неровные тени, пляшущие на плотных шторах. – О мире во всем государстве можешь не говорить, – добавила, не сдержав ехидных ноток.

Его рука на мгновение замерла, потом продолжила нехитрую ласку, а вот ответил канцлер далеко не сразу.

– До сих пор не задумывался, мечтаю ли я вообще о чем-то, – медленно ответил Арман, его пальцы спустились на затылок, мягко массируя. – Привык, что все мои мысли занимали дела государственные.

 – Он хмыкнул.

Я приподнялась и положила руки ему на грудь, поставив на них подбородок так, что наши лица оказались очень близко.

– И? – выгнула бровь, выжидающе уставившись на него.

Показалось на мгновение, в его взгляде мелькнуло очень странное выражение, затаенной тоски, что ли, и тут же пропало. Арман усмехнулся знакомой усмешкой и произнес:

– Ты первая, кто узнает ответ, когда он у меня будет. А как насчет тебя?

Да, я мечтала.