Солги мне на удачу

Ее величество о чем-то оживленно переговаривалась с графиней, то и дело наклоняясь к ней и улыбаясь, взгляд Сесилии лениво скользил по гостям, ни на ком не задерживаясь. Ауриния всего несколько мгновений смотрела на меня, едва заметно кивнула, дав понять, что узнала, и я ответила таким же жестом, мазнув взглядом словно невзначай по сидевшему в глубине Себастьяну. Он скрестил руки на груди и положил ногу на ногу, максимально закрывшись от всех, лицо хранило непроницаемое выражение, и смотрел принц куда-то в сторону.

Больше мы с Фран не успели ничего обсудить: одновременно начал мягко гаснуть свет, и лакей принес нам фрукты и сок. Представление началось. Я увлеклась, хотя особо не считала себя театралкой, но тут… Магия превращала обычный спектакль почти в кино, декорации, созданные опытными магами-иллюзионистами, выглядели как живые, деревья шелестели листьями, фонтаны журчали водой, в окошках домов уютно желтел свет. Шел настоящий снег – по крайней мере, на сцене оставались наметенные небольшие сугробы, – ветер развевал одежды и плащи, в общем, максимальная реалистичность.

Пока в какой-то момент я вдруг не ощутила чье-то слишком пристальное внимание. Оно отвлекало и раздражало, я нахмурилась, досадуя на то, что в театре слишком темно, чтобы понять, кто же это так откровенно пялится на меня.

А вот тут помогла Фран.

– Как интере-эсно, милочка, а принц Себастьян откровенно тебя разглядывает, – раздался около моего уха ехидный голос. – До сих пор он не был замечен в столь пристальном интересе к особам женского пола!

Я сплела линзу, посмотрев на Себастьяна.

Точнее, на того, кто прятался под личиной брата королевы. Знакомое свечение, а усмешка стала лишь шире: похоже, мои манипуляции с легкостью отследили, и я что-то засомневалась, что лже-Себастьян не предполагал, что я обязательно проверю его. Хотел, чтобы так и сделала? Зачем, богиня?! И знает ли ее величество, кто сидит рядом с ней? Ох, демоны преисподней, во что я вляпалась с этим Омбре или как его там на самом деле зовут? Моргнув, все же отвернулась, с некоторым трудом сосредоточившись на происходящем на сцене, пальцы вцепились в веер, которым очень хотелось прикрыться от пристального, тяжелого взгляда. Однако нельзя, нельзя – слишком явная демонстрация того, что меня волнует его внимание, а я не хотела показывать своих эмоций. Пришлось терпеть…

– Кстати, милочка, что с маркизом? – снова склонилась к моему уху Франсин. – Он здесь, как и Ирэна. И пару раз поглядывал в нашу сторону.