Солги мне на удачу

Мои руки чуть не оборвали пуговицы на рубашке Армана, губы уже покалывало от напора и чувствительных покусываний. Канцлер легко нашел застежку на платье и справился с ней, торопливо освобождая меня от вечернего наряда. Дыхание сбилось, я с ликованием отдалась на волю знакомых ощущений и эмоций, не туманивших рассудок, но растекавшихся по телу горячей патокой.

Я подставляла лицо и шею под жаркие поцелуи Армана, прикрыв глаза и лихорадочно шепча:

В какой момент на мне осталась только нижняя сорочка с трусиками, даже не поняла, просто вдруг ощутила жадные пальцы канцлера на обнаженной коже, гладившие, ласкавшие, трогавшие мое тело.

Щекочущие мурашки волнами расходились от прикосновений, кровь шумела в ушах, и я почти забылась, погружаясь в знакомый жар желания. Арман подхватил меня на руки и в два шага оказался около кровати, уложил на покрывало, прижав руки и накрыв губами напряженную вершинку прямо через кружево сорочки. Втянул в рот, пощекотал языком и чуть сжал, заставив охнуть и выгнуться, по коже брызнули горячие искры удовольствия. Ухо уловило тихий хриплый смешок, ладони Армана провели вдоль моих рук и тела и нырнули под сорочку, стремительно задирая.

– Это лишнее… – пробормотал он, одним движением сдернув ненужный предмет одежды.

И снова поцелуи, прикосновения, ласки, становившиеся все горячее и откровеннее… Я отдавалась Арману с каким-то отчаянным упрямством, но до конца выключить все мысли не получалось. Они упорно возвращались туда, куда не надо, и в какой-то момент поймала себя на том, что… представляю на месте канцлера другого.

А как это, интересно, было бы с Омбре? Ведь с Арманом эмоции не принимали никакого участия, я получала чисто физическое удовольствие. И до определенного момента меня все устраивало. Пока не попался на пути этот чертов хамелеон в маске.

Чуть позже, когда утомленная и удовлетворенная я лежала на груди Армана, слушая, как учащенно бьется его сердце, пришло неожиданное осознание, чего же не хватало в сексе с канцлером: тех самых эмоций, перчинки, приправы, благодаря которой простой физиологический акт приобретал более глубокую окраску.

И не просто эмоций от ласк и поцелуев, а… О, черт. Нет, не буду думать дальше. Тихо вздохнув, я спросила, рассеянно глядя в темноту спальни:

– Арман… А если бы я выбрала другого мужчину, ты бы отпустил?

Его рука, медленно перебиравшая мои растрепанные волосы, замерла, и я ощутила, как слегка напряглось лежавшее подо мной тело.

– В каком смысле выбрала? – уточнил он вроде как небрежно.