Солги мне на удачу

Тихо рыкнув, Дар поставил меня на ноги, не прерывая поцелуя, выпивая дыхание и заставляя дышать одним с ним воздухом. Скинул куртку, оставшись в одной рубашке и штанах, а потом неожиданно мягко обнял за талию, чуть отстранившись и глядя на меня с каким-то странным выражением. Медленно провел пальцами по лицу, вдоль носа, погладил скулы, обвел контур припухших, саднящих губ и наконец приподнял голову за подбородок.

– Не хочу торопиться, – выдохнул он, хотя меня уже трясло от нахлынувших эмоций, от его близости, от желания наконец скинуть этот чертов балахон и оказаться с ним кожа к коже, ощущать каждой клеточкой.

 – Хочу чувствовать тебя всю… Целиком… Как ты отзываешься на прикосновения… ласку…

Господи, от его слов внутри все дрожало и натягивалось, мышцы внизу живота скручивались в тугой узел, а голова кружилась все сильнее. Губы Дара скользили по моей шее, плечам, ключицам, оставляя влажные следы, выкладывая невидимые узоры из поцелуев, горевшие на коже огнем. Тело сделалось невесомым, неощутимым, и я отчетливо поняла, о чем писали во множестве книг, когда упоминали пресловутых бабочек.

Кажется, внутри меня их сейчас порхала целая стая, щекоча невидимыми крылышками. Не помню, как Дар уложил меня на кровать, я крепко зажмурилась, сосредоточившись на ощущениях его пальцев, мягко скользящих по телу, и за ними скользил муслин, рождая целый шлейф горячих мурашек. И при этом я слышала дыхание Дара, такое же тяжелое и прерывистое, как у меня, и знала, что в его душе бушует такой же шквал, как в моей.

Но он не торопился, нет. Мучительно-медленно стягивал сорочку, покрывая каждый сантиметр открывающейся кожи едва ощутимыми, легкими поцелуями. Обнажил грудь с призывно торчащими вершинками, согрел каждую дыханием, заставив прерывисто вздохнуть и выгнуться навстречу. Я трепетала в его руках, как будто все происходило в первый раз, будто и не было всех тех мужчин, с которыми спала раньше. Теплые губы накрыли сначала одну напряженную горошину, нежно пососали, чуть втягивая, язык поигрался, обводя и мягко нажимая.

А меня с каждым прикосновением простреливала молния, заставляя царапать покрывало и стискивать его, кусать губы и всхлипывать от острых вспышек наслаждения. Грудь налилась тяжестью, набухшие соски ныли и жарко пульсировали, раздразненные, ставшие чувствительными до боли. Дар отстранился, нежно лизнул сначала один, потом второй, а потом вдруг накрыл собой, обхватив лицо и подарив безумно ласковый, долгий поцелуй.