Это было жутко неудобно, я намочила платье и, в конце концов, просто ополоснула руки и, зачерпнув ладонью словно ковшиком, напилась так.
Вода была очень холодной, руки моментально замёрзли, да ещё мокрое платье. Теперь весенний ветерок не казался мне уже таким лёгким и освежающим. Обхватив себя руками, я засунула ладони подмышки, пытаясь согреется.
Это не укрылось от внимательного взгляда бабули и она тот час потянула меня назад, к дилижансу. Впрочем, сейчас я и сама была рада вернуться в этот тарантас на колёсах.
Бабушка тут же достала из узла свою шаль, накидывая мне на плечи. Я уже заметила, стоило мне только показать свою слабость, как она становилась очень милой и заботливой. Но только я брала ситуацию в свои руки, как в её глазах появлялась растерянность и излишняя подозрительность.
Я и сама понимала, что моё поведение слишком отличается от забитой мачехой тихони. Рано или поздно бабуля задастся вопросом, что стало причиной столь резкой перемены. Возможно, мне стоило оставить её в доме и бежать одной, но я совершенно не знала этого мира.
И ещё – я на подсознательном уровне относилась к этой пожилой женщине с большой привязанностью и любовью. Видимо, действуют рефлексы прежней Софии. Да и не могла я бросить беззащитную женщину на произвол судьбы, зная, что ей тут же откажут от дома, и она окажется на улице.
Значит, нужно придумать приемлемое объяснение, которое устроит и её и меня. Возница как раз объявил отправление, так что у меня есть время подумать до следующей остановки.
В этот раз я подготовилась заранее – распотрошила свой узел и постелила на лавку часть вещей, надеясь, что они хоть как-то смягчат сиденье.
Увидев, чем я занята, бабушка тут же принялась мне помогать. Она придирчиво копалась в нашем шмотье, вернув одно из постеленным мною платьев назад в узел, бормоча:
- Это приличное, можно ещё поносить. А вот это не жалко!
Так что дальше мы ехали в относительном комфорте.
Толи я привыкла к постоянной тряске или сказалась бессонная ночь, но вскоре задремала. Снилась мне странная смесь из наших с Софи воспоминаний, словно мы старались показать друг другу как можно больше отрывков из прежней жизни.
В этих воспоминаниях Софи почти всегда была рядом со своей бабушкой, она словно умоляла меня не бросать этого дорогого для неё человека. Проснувшись, я знала, что это имя теперь стало моим и прежняя Софи больше никогда не вернётся. Даже во сне.
Когда я открыла глаза, в дилижансе царил полумрак. День неуклонно клонился к вечеру.
