- Готовьте воду и кипячёные простыни.
- Ханна уже занялась.
Все мы давно уже к этому готовились. Для всех Агата и так уже «перехаживала», согласно легенде о погибшем муже. Последние дни беременности давались сестре особенно тяжело. Она кричала, что ненавидит своё располневшее тело, проклиная ещё нерождённого ребёнка. Швыряла в слуг тарелки с едой, отказывалась умываться и причёсываться.
Побаивалась она только бабулю. Под её прищуренным сквозь монокль взглядом она позволяла горничной убрать осколки и перестелить постель.
Меня к ней уже давно не подпускали.
- Нечего тебе там делать, мало ли что этой дурынде в голову стукнет! Сама разберусь! – говорила бабуля
Николас так и вовсе старался лишний раз не общаться, с Агатой, помня её нездоровый интерес. Тем более срок его опекунства закончился ещё пару месяцев назад. Сестрица теперь совершеннолетняя и вправе сама распоряжаться своей жизнью.
С помощью горничной я поднялась на второй этаж, тут уже суетилась Ханна, рядом стояла бабуля.
- Ну как? – спросила я у неё.
- Рожает, - пожала она плечами.
Из комнаты Агаты послышался громкий протяжный стон.
- За лекарем уже послали.
- И без него обойдёмся, - отмахнулась бабуля, - а ты бы шла к себе, книжку почитала. Ульяна, уведи её!
К вечеру Агата родила здоровенькую девочку. Вот только брать на руки и кормить её она категорически отказалась. Пришлось Миколе бежать в деревню за козьим молоком.
Не взяла она новорождённую дочь и на второй день, и на третий, отказываясь даже смотреть на крошечный пищащий комочек.
Хлопоты о малышке, как ни странно, взяла на себя Марийка. Её дочка уже заметно подросла и уже вовсю ползала. Теперь кухарка возилась сразу с двумя.
А спустя неделю я застала сестру в гостиной при полном параде. Рядом стояло несколько саквояжей и тюков с вещами.
- Агата!
Сестра обернулась, увидев меня нахмурилась, а потом гордо вздёрнула подбородок.
- Агата, что это? – я указала на саквояж.
- Я уезжаю, и не думай меня удерживать! Я свободная женщина, вдова, - она усмехнулась.
- Но как же твоя дочка?
- Она мне не дочь! Если так о ней печёшься, забирай её себе, она мне не нужна!
- Но куда же ты поедешь?
- Не твоё дело! У меня есть деньги, не пропаду! И не вздумай меня искать!
Подхватив шляпную коробку, она вышла на улицу. Следом Григор вынес её остальные вещи. Коляска уже ждала у крыльца.
- Бабушка, как же так? – я растерянно смотрела на подошедшую ко мне бабулю.
- Пусть едет, одной заботой меньше.
