Вскоре к нам присоединилась тётушка Васелина, женщиной она была тучной, долгое сидение на телеге и ей давалось непросто. Неожиданно, пожилые женщины нашли общую тему для разговора. Оставив их вдвоём, я разыскала Джими, который как раз нёс нашей лошадке большую охапку травы, и спросила, не сможем ли мы немного передвинуть лежащие на телеге тюки так, чтобы бабушка смогла прилечь.
- Сейчас что-нибудь придумает, - пообещал парень."
"Потому, вместо отдыха мы принялись перекладывать закреплённую на телеге поклажу.
Тюки только на вид оказались лёгкими, на самом деле весели они немало, когда я попыталась поднять один из них, меня мягко, но настойчиво отстранили в сторону.
- Спасибо, - я вскинула голову, чтобы поблагодарить того, кто решил мне помочь.
К моему удивлению, это оказался Николас. Он легко, словно тюки ничего не весели, переложил в другую часть телеги, велев Джими хорошенько закрепить их верёвкой. Я некоторое время смотрела за его работой, даже забыв прикрыть рот, но потом опомнилась, понимая, что сейчас лучшее время спросить об оплате проезда.
- Николас, - я подошла к нему, когда он спрыгнул с телеги, - сколько мы вам должны за проезд? Простите, что не спросила об этом сразу, вы были заняты, не хотелось вас отвлекать.
Он окинул меня взглядом с головы до ног, словно прикидывая цену не проезда, а меня самой, а потом буркнул:
- Поговорим об этом, когда доберёмся до места.
После этого резко развернулся и пошёл прочь. Странный он, нелюдимый какой-то. Хотя, с мужиками вроде общается.
Может он только с женщинами такой?
В это время к Николосу подошла Наталка, и немного кокетничая, о чём-то заговорила. Тот коротко буркнул и пошёл к реке. Девушка обернулась, зло зыркнула в мою сторону, и побежала его догонять.
Точно! Женоненавистник, решила я. Может, его кто из девушек обидел, и он теперь злиться на всех без разбора? Впрочем, это не моё дело, просто постараюсь меньше попадаться ему на глаза.
Бабуля сначала наотрез отказывалась ложиться на приготовленное для неё местечко, повторяя, что лежать в присутствии посторонних – плохой тон.
- Бабуля, после того, как ты спала под телегой, про это можно и вовсе забыть, - напомнила я ей. И она сдалась.
Я подложила ей под голову узелки с нашими вещами, рядом положила второе одеяло – если станет прохладно, она сможет им укрыться.
- Так удобно? А спине? – спрашивала я, подгребая по бокам больше мягкого душистого сена. – Надоест лежать, всегда можешь сесть.
