Кожа нежная и гладкая, значит тело довольно молодое. Жаль, нет зеркала, чтобы лучше рассмотреть свою новую внешность. Я осмотрела всю комнату, но так его и не нашла. Зато в шкафу наткнулась на несколько платьев, к слову, довольно поношенных, и нашла обувь, которой очень обрадовалась – полы были холодными, я стала уже подмерзать.
И тут в дверь тихонько заскреблись.
- Софи, Софи, как ты, девочка моя! Это я, бабушка, открой мне!
Бабушка?
Я обернулась на храпящего в кровати борова и снова посмотрела на дверь.
Оставаться в комнате было чревато, когда-то ведь он проснётся, придёт в себя и возможно снова решит продолжить прерванное. Не факт, что я справлюсь с ним ещё раз.
Взяв в одну руку свечу, а во вторую тяжёлый бронзовый подсвечник, который отлично сойдёт за оружие, я встала так, чтобы оказаться за дверью и первой увидеть вошедшего.
Отодвинула задвижку и потянула дверь на себя.
В комнату вошла пожилая женщина в длинном старинном платье. Седые волосы убраны в высокую причёску, на плечах старенькая шаль.
- Софи, ох, Софи, прости, я не смогла уберечь тебя, - пожилая дама глянула на кровать и по её морщинистым щекам потекли слёзы. – Они заперли меня и подсыпали в чай сонный порошок, но я вылила его, сделав вид, что выпила всё до капли. Я должна была защитить тебя от этой грязи, но не успела.
- Бабуля, успокойся, он не тронул меня!
Как только я это сказала, в голове словно взорвался фейерверк из воспоминаний прежней владелицы этого тела.
Софи Сент-Муар, до недавнего времени счастливая дочь, четы Сент-Муар.
Дворянский титул, небольшой, но уютный дом. Доход семьи поддерживали две скобяные лавки. Особо не шиковали, но на жизнь хватало.
Хватало и на пропитание, и на новые наряды, и даже на содержание горничной. Маменька была очень бережливой и сама вела хозяйство, в доме всегда чем-то вкусно пахло, было тепло, светло и радостно.
Софи росла скромной и очень симпатичной барышней. Маменька баловала любимую дочь, ограждая от всех житейских сложностей, рассчитывая, что красивой девушке будет легко найти богатого жениха.
Всё рухнуло в один момент, когда маменька простудилась и слегла с сильным жаром. Лекарства не помогали, лекарь только разводил руками и вскоре хозяйки дома не стало.
Отец очень скорбел по потере любимой супруги и весь ударился в работу. Мог пропадать неизвестно где по несколько дней. Дела по дому взяла на себя бабушка, она хоть и потеряла дочь, но держалась ради любимой внучки.
