Солнце полуночи

Как она могла видеть меня кем-то другим? Если она знала правду обо мне, это отпугнуло и оттолкнуло бы ее. Подобно запланированной жертве в фильме ужасов, она сбежала бы, вопя от ужаса.

Я вспомнил первый день на биологии... И напомнил себе, что это была самая верная реакция для нее."

"Было глупо воображать, что я буду тем, кто пригласит ее на эти глупые весенние танцы. Что она отменит все свои поспешно составленные планы и согласится пойти со мной.

Я не был тем, кому предназначалось услышать ее согласие.

Это будет кто-то другой, кто-то человеческий и теплый. И я даже не смогу позволить себе, однажды, когда она даст свое согласие, начать охоту за ним, потому что она заслуживает его, кто бы он ни был. Она заслуживает счастья и любви с любым, кого она выберет.

Сейчас я был обязан поступить правильно. Я больше не мог претворяться, что был всего лишь на грани влюбленности в эту девушку.

В конце концов, это на самом деле не будет иметь никакой разницы, если я уеду, потому что Белла никогда не сможет видеть меня так, как мне бы очень хотелось.

Никогда не сможет увидеть во мне кого-то достойного любви.

Никогда.

Могло ли мертвое, замерзшее сердце разбиться? Казалось, что мое смогло.

- Эдвард, - сказала Белла.

Я замер, смотря на ее закрытые глаза.

Неужели она проснулась, поймала меня? Она выглядела спящей, но ее голос был таким четким...

Она тихонько вздохнула, и затем снова беспокойно повернулась, перевернувшись на другую сторону. Она все еще спала и видела сны.

-Эдвард,- мягко пробормотала она.

Ей снился я.

Могло ли мертвое, ледяное сердце снова разлететься на осколки? Казалось, что моё уже не собрать.

-Останься, - вздохнула она, - Не уходи. Пожалуйста... Не уходи.

Ей снился я, и это даже не было кошмаром. Она хотела, чтобы я остался с ней, там, в ее сне.

Я попытался найти названия тем чувствам, которые пронзили меня, но я не мог найти достаточно подходящие, чтобы назвать их. На длинный момент полностью в них погрузился.

Когда я выплыл из них на поверхность, я уже не был тем же, что и прежде.

Моя жизнь была нескончаемой, неизменной полуночью. По необходимости в моей жизни всегда была полночь. Так как же так вышло, что солнце сейчас восходило, посреди моей полуночи?

В то время, когда я становился вампиром, я обменял мою душу и смертность на бессмертие, и жгучую боль превращения. Теперь я был заморожен. Мое тело стало чем-то вроде скалы, а не плотью, неизменной и прочной.