Солнечная тайна Изабель

— Уже совсем скоро, — доктор повернулся к служанкам и приказал: — Приготовьте теплую воду и чистые пеленки!

Ощущение, что меня разрывает изнутри, стало совсем невыносимым, и я вцепилась в столбик кровати с такой силой, что он затрещал.

— Хорошо… хорошо, ваша светлость… — врач резко наклонился, и я почувствовала его руки. — А теперь помогите ему!

Я собрала все свои силы, натужилась и откинулась на подушки, испытывая невероятное облегчение.

— Это мальчик! — услышала я голос доктора и слабо улыбнулась. — Прекрасный, здоровый парень!

Раздалось нечто, похожее на писк, а потом ребенок закричал во все свои маленькие легкие и я прошептала:

— Дайте мне его! Дайте мне моего ребенка!

— Сейчас, ваша светлость, — доктор подошел ко мне с другой стороны и пощупал лоб.

"Служанки акуратно заменили белье, переодели меня в чистую сорочку, а я не сводила глаз с маленького, орущего комочка, пока его осторожно обтирали теплой водичкой и заворачивали в чистую, мягкую пеленку.

Когда мне передали сына, я расплакалась, глядя на его сморщенное, красное личико, пухленькие щеки и темный вихрь — точно такой, как у Матео.

— О мой дорогой… — я поцеловала его, и он захныкал, потешно двигая бровками и морщась. — Какой ты красивый…

Дверь внезапно распахнулась, и в комнату ворвался Массимо. Он сначала замер, глядя на меня, а потом в несколько шагов преодолел расстояние между нами и упал на колени.

— Изабель, душа моя…

— У нас сын, Массимо… Лука, — с гордостью прошептала я и вдруг заметила, что его одежда в пятнах копоти, а от самого маркграфа разит дымом.

— Благодарю тебя за наследника… — он поцеловал меня, держа головку ребенка своей большой рукой, а потом сказал: — У меня для тебя кое-что есть… И я прошу тебя принять это, прошу быть великодушной…

Служанки и доктор с интересом наблюдали за происходящим, а я покрылась холодным потом от страха.

Что он хочет сказать? Неужели мой муж заговорщик и это его месть Виктору?

Мне стало страшно, и я внимательно посмотрела на него. На руках моего мужа кровь?

Массимо резко поднялся и обратился к доктору и служанкам:

— Прошу вас, идите в мой кабинет. У меня есть к вам очень серьезный разговор.

Сеньор Димоци, подталкивая женщин вышел из комнаты, а следом за ними ее покинул и маркграф.