За те годы, что я его не видела, он постарел, появились залысины и чуть поплыла фигура, но движения были всё такими же бодрыми и активными, как я помнила.
«А к нему хочешь?» — вновь спросили.
Я неуверенно пожала плечами. Я рада, что у него всё хорошо, но ведь есть что-то важнее? Я сюда точно пришла не за этим… Я пришла найти… кого-то близкого… но не отца. Внезапно стало тяжело думать, туман как будто просочился в мысли, убаюкивая память.
Следующей картинкой предстала бабушка, и от счастья, что вижу её вновь, потекли слёзы из глаз.
Пожилая женщина сидела в кресле под тем самым дизайнерским пледом с рукавами и вязала гигантский шарф на спицах.
— Бабушка Маруся!
— Лерочка!
Я стремительно шагнула к любимой бабушке, чтобы обнять её, и тут вновь посмотрела на недовязанный шарф. А я ведь в нём гуляла весь колледж. Как такое может быть?
— Лерочка? Что же ты? Иди ко мне. — Теперь бабушка обращалась уже вопросительно. Она отложила спицы и протянула старые сморщенные руки. Между нами оставался какой-то метр или два.
«Иди же, обними её. Только дотронься», — шепнул туман.
Я колебалась. Мне очень хотелось, вот только…
— Лера, молоко с сырным печеньем на ужин будешь? — заботливо спросила бабушка Маруся, а я вздохнула и отступила.
Я уже давно не Лера и не Лерочка. И за последние полгода молоко я пила разве что миндальное, да и сыра в Харакуне не было — только тофу, который, кстати, мне незаметно полюбился. Сатоши говорила, что тофу, как и миндальное молоко, крайне полезно и продляет молодость, и я в этом не сомневалась.
Однажды кокку призналась, что ей больше восьмидесяти лет, и я обалдела от этого известия, так как в моей прошлой жизни разменять девятый десяток — это уже глубокая старость. Хотя допускаю, что на долголетие Сатоши и Кайто повлияла не только экологически чистая еда, но ещё и воздух, общая атмосфера и, возможно, местная магия.
— Нет, бабушка. Я уже выросла и не пью молоко на ночь. Я рада тебя видеть, но пришла сюда за мужчиной, которого люблю и хочу вернуть, — сказала я с сожалением, и видение пожилой женщины моментально поблекло.
«Ну как знаешь, — внезапно ворчливо отозвался некто невидимый. — Я хотел как лучше».
Туман чуть рассеялся, однако Рэя всё не было видно.
Это беспокоило.
Я продолжила путь, ноги гудели, но надо мной как будто издевались — идти и дышать с каждым десятком шагов становилось всё сложнее и сложнее. Внутренний голос вопил, что у меня осталось мало времени.
