Первый и четвёртый принцы словно очнулись от состояния прострации, в которое впали, и синхронно кивнули. Катэль как наследный принц даже добавил:
— Рэй прав. Олс, ты действительно перегибаешь палку, и это даже звучит… плохо.
* * *Лорен
Я так и не поняла, чем именно разозлила принцев и о чём шла речь, но Рэйден сделал знак, что я могу идти. Ещё два раза я заходила в зал с подносами еды и чая (тяжёлый керамический чайник от греха подальше поставила на центр кхантоке вместе с чашками-напёрстками и быстро выскользнула прочь).
Ужасно не нравилось, каким напряжённым выглядел Рэй из-за братьев, но и поделать я тоже ничего не могла. Одно то, что принцы остаток обеда разговаривали на своём языке, явно указывало, что меня не считают чем-то или кем-то ценным.
Я уже расслабилась, когда обед подошёл к концу и Рэйден спустился на лифте вниз, чтобы проводить братьев, как вдруг один из них — тот, что обозвал меня страшной, — вдруг резко развернулся. Высокий чёрный хвост взметнулся в воздух, а карие глаза остро посмотрели не меня:
— Я хотел бы с вами побеседовать наедине, Лорен.
И прежде чем я ответила «да, разумеется», резкий голос Рэя перебил:
— Нет, Олсандер! Я чётко сказал, что Лорен живёт в Харакуне и ни как слугу, ни как наложницу я её тебе дарить не стану!
Я мысленно присвистнула. Ого. Подарить человека… сильно, однако.
— Рэйден!
— Нет, я сказал!
— А Лорен разве не свободный человек большой земли? Ты сам упоминал, что, несмотря на жертвоприношение, она вольна уйти из Харакуна в любой момент.
Значит, если я предложу ей что-то, что её заинтересует…
— Нет!
— Может, спросим у неё?
Если бы воздух между братьями заискрился, я бы не удивилась. Даже тот, что с вишнёвыми волосами — вроде бы самый старший из всей четвёрки, — и тот сделал шаг назад и молчал. Взгляды братьев схлестнулись, как мечи в бою, а я стояла в центре этого беззвучного вихря, чувствуя, как вес каждой секунды ложится на мои плечи. Угрюмый и решительный Рэйден казался готовым к битве, его пальцы до побелевших костяшек вцепились в подлокотники инвалидного кресла, а голос звучал жёстко и непреклонно.
Олсандер же, стоящий напротив, сохранял спокойствие и уверенность, было очевидно, что он считает себя правым.
Я почувствовала, что если не вмешаюсь, то ближайший месяц придётся только и делать, что отпаивать Рэя обезболивающими и снимать мышечные зажимы — последствия сегодняшнего посещения родственников. Внезапная идея осенила.
