Солнце и луна

– Значит, все это было трюком от начала до конца! Вы затеяли все это, чтобы посмотреть, как я себя поведу!

– Лорд Ричард хочет знать сильные и слабые стороны тех, кто его интересует. Признаюсь, я намеревался испытать, из какого вы теста, и вот мое мнение. – Он повертел кинжал, изучая инкрустированную рукоятку. – Вы совершили, чуть ли не все возможные ошибки, но не поддались панике и до последней минуты сохраняли самообладание. Это первое правило в подобных стычках. Вы хитростью заставили меня спрятать оружие.

– Завербовать? В шпионы?

– Называйте, как вам угодно. Речь идет о службе на благо короля и отечества. Прежде чем вопросы посыплются из вас, как горох из спелого стручка, прочтите все-таки письмо. – Он скорчил нетерпеливую гримасу. – Есть в этом городе хоть один освещенный угол в такое время? Я говорю не о книжных лавках, а о местах попроще, где можно поговорить без помех.

Сразу за углом был трактир «Красный бык», но Филиппе не слишком хотелось идти туда с этим человеком (как, впрочем, вообще, куда бы то ни было), ведь еще недавно он держал у ее горла отлично заточенное лезвие. Ее недоверие уменьшилось после его объяснений и упоминания о Грэхеме Фоксе, но не рассеялось до конца. Он мог наговорить о себе с три короба, и наверняка она знала лишь одно: он опасен, очень опасен.

– Можно получить назад кинжал?

– А стоит ли? С ним вы только напрасно рискуете.

– Это подарок дядюшки Лотульфа. Присвоить его – все равно, что украсть!

– Что ж, если с кинжалом вы охотнее пойдете со мной… – Хью передал девушке кинжал, который она поспешно спрятала под плащ, и отцепил от пояса ножны с ятаганом. – Вот! Это удвоит ваше ложное чувство безопасности.

Изумившись, после некоторого колебания Филиппа приняла этот дар примирения. Ножны были серебряные, тяжелые и своей формой повторяли форму лезвия в Виде полумесяца. Прицепить их к поясу удалось не без труда.

– Ну вот, что я говорил!

Вскинув голову, девушка ощутила на лице первые капли дождя. Через мгновение прозвучал раскат грома, и разверзлись хляби небесные. Она поспешно сунула письмо в сумку, к потрепанной копии «Новейшей логики» Аристотеля, а когда выпрямилась, Хью оказался неожиданно близко и набросил капюшон плаща ей на голову. Полыхнула молния, ярко осветив его лицо. Он был небрит и вообще как-то неухожен, но, пожалуй, это не умаляло его привлекательности.