Солнце и луна

 – Не думаю, чтобы это удалось такому тщедушному созданию… ох ты, прошу прощения! Не позволил ли я себе лишнего в присутствии знатной дамы?

– Придержи свой болтливый язык и подними руки!

– С другой стороны, нет ничего проще, чем перерезать горло, – невозмутимо продолжал он. – Это под силу и ребенку… конечно, если он умеет обращаться с холодным оружием. Весь секрет в том, чтобы держать его вот так!

Он молниеносно выхватил ятаган и сделал рывок, заставив Филиппу отпрянуть. Переулок был так узок, что она наткнулась на стену и, вскрикнув, с ужасом уставилась на широкое изогнутое лезвие на уровне своего горла.

Взгляд ее метнулся к лицу Хью, чья рука с оружием не дрожала в отличие от ее собственной. С минуту они молча смотрели друг на друга, потом девушка медленно повторила его движение, нацелив свой кинжал на его горло. «Что ж, смелости ей не занимать, – подумал Хью, – чего не скажешь о здравом смысле. Безрассудство никогда не доводит до добра, и очень скоро она поймет, как сильно сглупила».

– Сразу видно, что у тебя нет никакого опыта в такого рода стычках, – заметил он сухо. – Твое дело плохо, хотя бы потому, что мои руки длиннее. Сколько ни размахивай кинжалом, тебе меня даже не уколоть, зато мне довольно будет сделать всего одно движение.

Он повел запястьем. Хорошо заточенное лезвие скользнуло на волосок от щеки. Хью в совершенстве владел ятаганом и никогда не нанес бы раны по чистой случайности, однако и мужчины цепенели от страха, когда ему случалось продемонстрировать свое искусство.

Леди Филиппа де Пари просто зажмурилась.

– У меня есть деньги… – прошептала она.

– Деньги мне не нужны.

Глаза ее снова открылись. Это был взгляд маленького умного зверька, загнанного в угол сильным и опасным хищником. Вместо того чтобы смириться со своей участью, как сделали бы другие на его месте, он лихорадочно ищет выход. В черных глазах Филиппы читались и страх, и решимость.

– Если не деньги, то, что же?

– Отгадай! – усмехнулся Хью.

 – Чего хочет мужчина от женщины ночью в темном переулке?

– Это тебе даром не пройдет! Мой отец – влиятельный нормандский барон! Посмей только надругаться надо мной, и он тебя из-под земли достанет!

Это было правдой лишь отчасти. Барон Ги де Бове был человек весьма влиятельный, однако он не был законным отцом девушки. Он прижил Филиппу и ее сестру Аду, двойняшек, с одной парижской модисткой и, хотя искренне любил девочек, не мог дать им своего имени.