Солнце ночи

— В том-то и дело, что нет! На нем ни одной царапины!

— Такое впечатление, словно кровь из него хлынула под напором: из ушей, из носа, из горла… Нет, я не могу это вспоминать, — оборвал себя Глеб. Закрыл ладонями глаза, посидел немного, потом резко оторвал руки от лица и сказал: — А самое страшное знаешь что? У него на шее было украшение. Догадайся, какое?

Я молча закрыла ладонью рот.

— Вот именно! — жестко припечатал Глеб. — «Солнце ночи»! Между прочим, оригинал, а не копия!

Я отняла руку от губ. Кашлянула и спросила дрожащим голосом:

— Ты его рассмотрел?

— Я до него даже дотронулся, — ответил Глеб.

 — И знаешь, что произошло? Меня отшвырнуло к противоположной стене! Так что можно не сомневаться: камень настоящий.

— Что ты с ним сделал? — спросила я.

— Ничего, — ответил Глеб. — Я просто сбежал оттуда, и все.

Я поднялась с мокрой дороги, подхватила Глеба под руку, помогла встать.

— Значит, так, — начала я. — Сейчас мы с тобой вернемся в отель, переоденемся и пойдем ужинать.

— Можешь! — оборвала я.

 — Все ты можешь! Будешь ужинать, как миленький, улыбаться и вести со мной светскую беседу! Понятно?

Глеб посмотрел мне в глаза. Его губы задрожали в слабой улыбке:

— Прости меня, Катя. Похоже, из нас двоих именно ты настоящий мужчина.

Я обняла его и притянула к себе. Погладила по голове, как ребенка, поцеловала в макушку.

— Все будет хорошо, — сказала я уверенно. — Вот увидишь, мы выкрутимся.

Я говорила еще что-то бодрое и оптимистичное, но на душе у меня царил непроглядный мрак.

Боже мой, что же все это значит? И самое главное: чем все это закончится?

Я взяла Глеба под локоть, и мы двинулись вдоль дороги назад, к отелю. По пути я лихорадочно прикидывала, что могло произойти на яхте, и откуда у Альберта мог оказаться этот проклятый камень. Мысли путались. Меня знобило от холода и страха, но я изо всех сил сдерживала дрожь, потому что понимала: я не имею права быть слабой. Этим правом уже воспользовался Глеб.

Не знаю почему, но в роковые минуты жизни мужчины почти всегда предоставляли мне почетное право проявить стойкость и силу духа.

Может, мне не слишком везло с мужчинами, а может, мужчинам не слишком везло со мной, не знаю. Мама всегда выговаривала мне за мой авторитарный жесткий характер.

— Мягче надо быть, Катя, мягче! — говорила она постоянно. — Не распугивай мужчин, как стаю воробьев.

— Мне не нужны мужчины, похожие на воробьев, — надменно возражала я.

Мама молча вздыхала и умолкала.